Софии Шарлотте не приходилось смиряться с мужем, предпочитавшим других женщин. Она отстаивала свои жизненные принципы с такой же твердостью, как и мать, но с большим очарованием и достоинством.

Старой даме доставляло огромное удовольствие видеть дочь в этом великолепном дворце, и она искренне гордилась Софией Шарлоттой.

– Что вы думаете о моей Каролине? Скажите откровенно, – спросила маркграфиня у матери.

– Я нахожу ее приятным созданием и готова полюбить ее за то, что ее присутствие сделало тебя счастливой."

"– Никто не доставил мне столько радости, как эта девочка. Я привезла ее сюда, считая это своим долгом. Конечно, она мне понравилась с первого взгляда, но я никогда не думала, что найду в ней дочь, о которой мечтала всю жизнь.

– Если бы я осталась здесь, то полюбила бы эту девочку так же, как и ты. Она очень похожа на тебя, потому что ты ее такой сделала. Когда я слышу, как она разговаривает, мне кажется, что слышу тебя.

– Я тоже замечала наше сходство, – обрадовалась София Шарлотта.

– Она даже выглядит, как ты, потому что подражает тебе. Если ты оденешь боа, то на следующий день и она накидывает боа.

– Она совершенно очаровательное существо. Иногда меня пугает мысль, что я буду делать, когда она уедет?

– Ты имеешь в виду замужество?

– Порой я со страхом гляжу на нее. Ведь она больше не ребенок. Многие в ее возрасте уже замужем. И по-моему, скоро наступит день…

– Да, – согласилась София, – день скоро наступит. Как ты считаешь, она подходит Фридриху Вильгельму?

– Отец никогда не даст на это согласия.

– Разве ты не способна переубедить его? Насколько я знаю тебя, дорогая…

– Только не в государственных делах. А брак Фридриха Вильгельма скорее всего станет государственным делом.

– К счастью, для Каролины.

– Вы не высокого мнения о своем внуке?

– Моя любимейшая дочь, некоторые из нас становятся слепыми, когда речь заходит о детях, но ты для этого слишком умна. Он невоспитанный, грубый, неуправляемый.

София Шарлотта подавленно опустила голову, и мать погладила ее по руке.

– Так бывает, дети разочаровывают нас. Могу тебе признаться, что мой собственный сын, Георг Людвиг, вызывает у меня презрение. Разве мы с тобой из тех, кто рад обманываться? Если мы готовы обманываться и делать глупости, то зачем же тогда слушаем умные разговоры в садах и беседках? Нет, мы видим правду. В этом наша сила. Мой старший сын – жестокий и невежественный мужлан. У твоего пока еще нет черт, столь же отвратительных, но те, что есть, явно неприятны. Посмотри в лицо правде, дочь.

– У вас, мама, много детей, а у меня единственный сын. Ведь вы не во всех разочаровались?

– У меня лучшая в мире дочь… и, как мне представляется, у тебя тоже.

– Каролина не моя плоть и кровь.

– Сейчас ты противоречишь сама себе.