Та самая, которую в свое время проклял мой предок, — тихо сказал Иверр. — За прошедшие столетия она набрала много силы.

— А еще он скидывал откат на своих нерожденных детей. Отсюда и смерти. Никто ведь не исследовал мертворожденных, — я прикрыла глаза и склонила голову на плечо Иверра. — Как же я устала.

— Май, — он прижался губами к моему уху, — для подданых и для бойцов будет проще и приятней знать, что это ты уворачивалась от амарских искр, а не… Ты понимаешь.

— А ты… Как ты к этому относишься? — с замиранием сердца спросила я.

— Ты жива, — легко ответил он. — И это единственное, что имеет значение.

— Все будет сделано как надо, Император, — и это явно был оборотень."

"Но, прежде чем открыть портал, Иверр повернулся к нему и четко произнес:

— Тебе бы лучше подготовить ответ на вопрос, как ты и твой человеческий побратим оказались здесь. Да еще и со своими бойцами.

— Но ведь мы пригодились? — клыкасто усмехнулся оборотень и, куда серьезнее, добавил, — не так давно к нам в сети попала птичка, она то и напела про возрождение старых богов.

И тут я почувствовала, как в моем супруге разгорается ярость:

— На мой запрос было отвечено, что перемещенная женщина мертва.

Оборотень склонился, и, не разгибаясь, выдавил:

— Она и была мертва. Душу от самого Горнила вырвали, потом разговорили. Едва успели понять что к чему, а тут и привет от моего побратима. Мол, пора вспомнить, что мы едины не только на словах.

— Их было девять, — тускло произнесла я. — Всем бы досталось по пантеону.

Оборотень передернулся:

— Не знаю, какой были ваши боги, но наши… Нынешние мне нравятся больше. Я их, можно сказать, люблю.

Иверр открыл портал и вот, мы в… В какой-то пропахшей пылью и книгами комнате. Темной и…

Шшерсель, переместившаяся с нами, призвала стайку огоньков, очистила воздух, уничтожила пыль, что-то прошипела себе под нос и исчезла.

— Понимаю, почему ты решила, что она тебе необходима, — шепнул Иверр и виновато добавил, — кровать тут узкая, но нам, вот представь, негде жить. И да, твоя подруга спасла то зернышко в которое превратились вишенки.

— Я плохой друг, — призналась я.

— Почему?

— Если бы ты не сказал, сама бы я не вспомнила, — прошептала я.

— И ты даже не спросишь где мы?

— Завтра. Я спрошу тебя об этом завтра.

А кровать оказалась не узкой — Шшерсель позаботилась обо всем. И о букете лилий — тоже. Вот только их пришлось испепелить, ведь амулеты Лин перестали работать.

«Все — завтра», сказала я себе и прижалась к Иверру.

Хотелось бы сказать, что все будет хорошо, но… Впереди много работы. Из поколения в поколение нам предстоит работать на единством трех рас. Но, я уверена, мы сможем все преодолеть.