Люджина, прицелившись из своего пистолета, покачала головой, протянула оружие Стрелковскому. Фигуры иномирян на спинах тха-охонгов, за их корпусами, крадущиеся к стене, расплывались. Инoмирян было больше сотни точно.

- Не вижу почти ничего, – объяснила она, едва выговаривая слова.

Раздался ещё выстрел снайперской винтовки – и один из четырех тха-охонгов закружился на месте, ослепнув, начал бросаться из стороны в сторону. Еще два выстрела – и наконец второй рухнул на бок, потеряв две лапы…

Осталось два гиганта – и пятьдеcят шагов до них. Бойцы с гранатами, с автоматами, которые теперь можно было использовать только как дубинки, с пистолетами, в которых остались последние патроны, жались к стенам, и в тишине щелкала снайперская винтовка: Дорофея выпрямлялась, делала выстрел, снова склонялась – а над головами ачинали свистеть ответные пули.

- Все, - сипло сказал Вершинин. – Все, полковник, нет больше патроов.

Она покачала головой и с сожалением погладив винтовку как старую подругу, положила ее на землю. Окинула взглядом маленькую армию, прижавшуюся к стенам, и остановила взгляд на Ситникове.

- Эй, бестолочь, – крикнула она, – ты единственный стоишь на ногах. Хватит сил на личный щит для меня?

Люджина видела, понимала, что не хватит. Но Матвей ивнул и гулко ответил:

- На полминутки, полковник.

- Мне больше и не надо, – хмыкнула она, подходя к стене и перехватывая у двух бойцов по связке ручных гранат.

- Полковник, я… - одновременно заговорили все – и Игорь,и Вершинин, и с десяток бойцов.

- Отставить! – рявкнула она. – Тут я самая меткая.

- Я сделал, – прогудел Ситников.

- Работайте, бойцы. Не дайте им пройти внутрь, – приказала Латева и перемахнула через стену.

Люджина еще мало что понимала, или отказывалась понимать. Голова ворочалась еле-еле – и она ужасно медленно повернулась за перескочившей стену Латевой.

Дорофея бежала вниз по холму так быстро, так ловко, как могла бы бежать юная девушка навстречу любимому – три десятка шагов под свист пуль, вбивающихся в щит, под крики и хохот иномирян, под оглушающую тишину со стороны бункера: потому что все встали, не обращая внимания на выстрелы,и следили за ней. Вот она застыла перед двумя тха-охонгами, невыносимо маленькая на их фоне. Один из них поднял лапу, опустил на щит. Тот лопнул. Дорофея откатилась в стoрону от лезвия, бросила связку в морду гиганта. Дернулась – ее прошила очередь из автомата, но первый тха-охонг уже заваливался набок.

Падала и Латева – но она последним усилием бросила тело ко второму инсектоиду, рухнув, подкатившись почти под его морду.

Заорал его всадник – но тха-охонг, почувствoвав запах крови, склонил башку и подхватил раненую жвалами. Сжал их - и тут раздался взрыв, разнесший изнутри ему голову и часть спины.