— Отставить, — рявкнул тидусс, торопливо сдирая последние тряпки.
— Кухня сгорит, Мали…
Он уже целовал ее оливковые руки, распускал косу — обнаженная, сидящая сверху, укрытая черными волосами, она была восхитительна.
— Куплю новую, — отрезал он, обхватывая ее за бедра, поднимаясь и касаясь губами ее груди и чувствуя, как тренированное ежедневными занятиями тело отзывается, как в юности. — Замолчи наконец, женщина. Разрешаю открывать рот только чтобы назвать мое имя.
— Какой ты строгий, Мали… оооох…"
"На кухню, где плевалась пеной джезва и сильно пахло паленым кофе и специями, прокралась матушка, нахмурилась, покачала головой, выключила огонь.
— Ну хоть сейчас все сделала правильно, — проворчала она и тихо ушла на свою половину.
Звонок от командира одной из групп раздался через два часа после попытки приготовить кофе. Лукаво поблескивающая глазами супруга, снова замотавшаяся в свое сари, готовила обед, а сытый во всех смыслах Тандаджи чувствовал себя почти героем.
— Тандаджи, слушаю, — ласково ответил он, и звонивший поперхнулся словами. Но тут же исправился.
— Господин подполковник, это Рыжов. Мы сейчас в Теранови, это городок на юге Милокардер, заехали за припасами…
— Ближе к делу, — возвращаясь в привычное состояние собранности, оборвал его Тандаджи.
— Сюда прилетел дракон. Бред, начальник, но у него свадьба с местной девушкой. Жители запретили к нему подходить, тут целый город на площади, а глава поселения пригрозил, что если сорвем свадьбу, то их народ выйдет из юрисдикции Рудлога.
— Понял, — отчеканил Тандаджи. — Молодец, Василий. Не вмешивайтесь, но наблюдайте внимательно, постарайтесь сделать снимки и записи. И проследить, когда улетит. Срочно подключайте другие группы.
— Он еще дважды возвращаться будет, — сообщил сыскарь, — у них такие обычаи.
— Сначала проверим письмо на предмет ядов и магических ловушек, — Майло хватило вчерашнего монстра. — Позвони мне, когда они отправят письмо, я распоряжусь перехватить у дворцового почтового телепорта.
— Будет сделано, командир.
МаринаЯ с кислым видом посмотрела на себя в зеркало. Мало того, что проспала все на свете, так еще и опухшая, помятая, и тело вялое, как поникшая переваренная спаржа.
