Когда я вас сейчас увидела, сразу подумала: «Как женщина похожа на Настю, старшую сестру Ириши, прямо копия. У той была на шее крупная родинка. Она ее удалила, остался шрам, прямо как у вас. Папу ее звали Петр Николаевич. Вы – Анастасия Петровна. У Иры была старшая сестра, Настенька. Очень красивая, умная.
– Интересно! – не выдержала я. – Вы нас уверяли, что понятия не имеете, кто такая Ирина Петровна Мальцева. А сейчас вспомнили Анастасию.
– Да, да, – закивала Осокина, – простите. Напилась таблеток, стала неадекватной. Федя меня в клинику отвез. Там меня в чувство привели, и как молнией стукнуло: не Ира я. Она была моей подругой. А я давным-давно о ней забыла. Все на место встало. Доктор объяснил, что на Шри-Ланке после аварии у меня мозг сдвинулся. А когда я вредные пилюли проглотила, он еще раз поехал, но в обратную сторону. Клин клином вышибло! Я вспомнила, когда и почему вытеснила Иру из головы! По какой причине давно-давно о Мальцевой забыла.
Настя вдруг улыбнулась:
– Нинка! То-то мне твое лицо показалось знакомым. Привет, поросеночек!
Осокина вскочила, бросилась к креслу, в котором устроилась Анастасия, плюхнулась на колени и обняла ноги доктора.
– Настюша! Ты помнишь мое прозвище.
– Хватит блажить, – велела ей Мальцева, – встань.
Потом стоматолог уже иным тоном обратилась к нам:"
"– Нинулька и Иришка, моя сестра, учились в одном классе. Осокина у нас дома была постоянной гостьей. Родителей никогда не было, отец археолог, мать его помощница, они вечно где-то пропадали: то на лекциях, то в библиотеке. Детьми занималась няня.
– Мои мама и папа на телевидении жили, – добавила Нина, – работали там. Одной дома было плохо и страшно. У меня няни не было. Я в детском садике всегда последней оставалась. Папа хотел меня отдать в первом классе в интернат. Там ребята всю неделю живут, а на выходные, праздники и каникулы дома. Но мамочка сказала, что так не положено, в интернат нельзя, необходимо каждый вечер девочку забирать, иначе можно лишиться квартиры.
– Лишиться квартиры? – повторил Макс. – Почему?
Нина опустила голову:
– Не знаю. Мамочка так всегда говорила, когда папа начинал на меня просто так злиться. Училась я не очень хорошо, когда за тройки наказывали, не обижалась, понимала: заслужила. Но когда папа очень уж на работе уставал, он начинал на меня по ерунде кричать. Ботинки по прихожей разбросала, полотенце в ванной не расправила. Чашку за собой не помыла. Вроде тоже по делу получаю, но неприятно, когда за пустяк полоскают. Если отец совсем уж в раж впадал, мама говорила:
– Остановись, если не хочешь опять на одной кухне с соседями толкаться. Что делать станем, когда квартиру отнимут?
Папа всегда замолкал.
Нина всхлипнула.
– Нет! Не любил меня отец.
