Пока принц мерялся взглядами с собственной матерью, я оглянулся. Бабушка в ближайшем обозримом пространстве не наблюдалась, что наводило меня на не самые приятные размышления. Немая пауза, ознаменовавшая раскол в императорском семействе, затягивалась.
— В чём меня обвиняют, Ваше Императорское Величество?
— В содействии врагам империи, в похищении принцессы и в попытке государственного переворота, — процедила сквозь зубы императрица.
Перечень обвинений, конечно, был весьма внушительным и многообещающим. Как минимум, он грозил мне плахой. Но как не местная, подозреваю, Мария Фёдоровна не знала некоторых тонкостей прямых вассальных клятв, принятых в древности на Руси.
— Мария Фёдоровна, если вы сейчас сделаете то, о чём думаете, то обречёте на моментальную смерть своих детей с кровью Пожарских в жилах: и Его Императорское Высочество Андрея Алексеевича, и Её Императорское Высочество Елизавету Алексеевну.
Кажется, мои слова возымели действие на императрицу. Она даже застыла, переводя взгляд с сына на дочь.
— Нет, конечно, если в их жилах не течёт кровь Пожарских, то моя смерть не принесёт им абсолютно никакого ущерба.
Это уже было опасное предположение, однако же сейчас во дворе, кроме меня, императорской семьи, обер-камергера и императорской гвардии Пожарских никого не было, бабушки я не видел. Значит, оставалось идти ва-банк. Нет, я, конечно, мог уйти обратно в башню Нифельхов, но это ничего бы мне абсолютно не дало. Мне же нужно было играть с теми картами, которые были на руках.
— Княжич, ты угрожаешь своему сюзерену? — прорычала императрица."
"— Нет, Мария Фёдоровна, в данном случае я предупреждаю вас об особенностях вассальной присяги, принятой на Руси. Вы как иностранка этого можете просто не знать. Вассальная клятва гласит о том, что она обоюдная, и в случае, если вассал не предавал своего сюзерена — а я, уж поверьте, был верен каждым своим словом и каждым своим действием, предупреждая о всех возникающих на пути принца и вашем пути неприятностях и возможных преградах, — так вот, если сюзерен позволял себе безнаказанно обидеть или, что ещё хуже, убить своего вассала, то клятва, скреплённая кровью между представителями двух родов, оборачивалась сторицей против провинившегося. Таким образом, я лично никогда не смогу предать род Пожарских, но и род Пожарских, если попробует своими руками либо по своему обвинению меня убить — или даже чужими руками, но по вашему желанию, — тоже прервётся.
Мария Фёдоровна переводила испуганный взгляд с меня на принца.
— Андрюша, это правда? Ты потому за него заступаешься?
Принц лишь криво усмехнулся:
— Правда, мама.
— Почему я об этом не знала?
— Потому что, мама, прямых кровных вассалов у рода Пожарских за последние шесть сотен лет было меньше десятка.
