(Сами радары не выдвигались, убирались панели контура, мешающие их работе).

— Очистить навигационный радар и оптику.

— Очистить внешние датчики.

— Очистить стыковочные узлы, пусковые люки, ворота.

— Открыть дюзы маршевых двигателей и двигателей ориентации.

(Здесь происходило то же самое)

— Выдвинуть спонсоны ПРО.

— Поднять башню.

Хотя башня выдвигалась по северному борту, а для команды он не считался даже условным верхом, такая терминология закрепилась с давних времен, когда северный борт называли зенитным, потому что на орбите им ориентировались во-вне.

Схема периферийных устройств корабля на одном из малых экранов покрывалась зелеными огоньками.

— Периферия развернута, сэр, — доложила старший помощник.

— Работать в пассивном режиме, — приказал Ивор.

Это означало, что до особой команды не будет запущен энергетический реактор, не начнется циркуляция теплоносителя, в состоянии ожидания будут находиться маршевые двигатели, радары, средства связи и любые излучающие приборы.

Прежде чем начать торможение следовало уточнить местоположение, а также уяснить обстановку, хотя бы вчерне. Это являлось ещё одним преимуществом близкого выхода из гипера. С трех миллионов километров зафиксировать орбитальную и планетарную активность получалось граздо проще, чем с шестидесяти пяти миллионов. Особенно скудными корабельными средствами. Когда к Барти пожаловала экспедиционная эскадра противника она не могла заметить первые признаки тревоги — ни взлеты шаттлов, ни перемещение кораблей на орбите, не могла засечь переговоры на военных частотах. А Ивор мог, если не всё, то многое из этого.

— Навигационные буи не отключены, — сообщил из ОКП радостный голос Ника Тавиани. — Наше положение близко к расчетной точке. Уточненные данные отправили на навигационный вычислитель.

— Данные получены, — отозвался Райт. — Калибруем инерционную систему и пересчитываем вектор торможения, сэр.

— Отлично. Они наверняка не ожидают ответного удара, — ухмыльнулся Ивор. — Им и в голову не пришло, что захват Барти провалился. Можно активировать радары и запустить энергетический реактор.

Корабль начал оживать.

— Вот что я называю приятной суетой, — заметила графиня, обозревая работу всех служб.

— ОКП, что слышно на орбите?

— Обычные переговоры, сэр, управление орбитальным движением, обмен данными с астероидными разработками. Ничего по зашифрованным линиям.

— Подождем ещё немного. После включения двигателей, отметьте изменения в передачах.

— Да, сэр.

Он мог не напоминать. Это входило в обычную процедуру радиотехнической разведки.