Белла почувствовала, как задрожали ее плечи, ноги подкашивались. Силы покидали ее, но Лахлан был рядом.

Белла оперлась о его руку, и он удержал ее. Видит Бог, ей нужна сейчас крепкая опора.

– Что ж, если ты этого хочешь…

– Да, – грустно кивнула Джоан.

Как ни хотела она казаться равнодушной, но выдала себя. Белла видела, как стиснуты ее руки, как напряжены плечи. Она держалась как натянутая струна.

– Можно, я буду тебе писать?

Джоан опустила глаза, избегая взгляда матери. Впервые за время разговора она напомнила Белле девочку, которой когда-то была.

– Нет, будет лучше, если ты не станешь этого делать.

Ком встал у Беллы в горле.

– Понимаю…

Действительно, для девушки будет лучше, если все поверят, что они друг другу чужие. Видя, что мать страдает, Джоан поспешила добавить:

– Может быть, когда закончится война…

Белла кивнула, заставив себя улыбнуться.

– Тогда я буду молиться, чтобы она закончилась поскорее.

Джоан нерешительно улыбнулась в ответ.

– И я тоже.

Они молчали, пока не вмешался Лахлан, мягко напомнив:

– Прости, Бел, но нам пора.

– Но… – Белла осеклась, стараясь не расплакаться, и судорожно вздохнула, не подавая виду, что сердце ее страдает.

Так она звала ее в детстве.

Джоан подняла глаза и, казалось, с трудом выдавила ответ:

– До свидания, мама.

Было что-то в ее голосе… И что-то в глубине глаз подсказало Белле, что Джоан вовсе ей не чужая, как хотела бы казаться, дочь по-прежнему с ней. Годы разлуки стояли между ними, но она по-прежнему с ней!

И Белла не выдержала: подбежала к дочери и сжала в объятиях. На мгновение Джоан словно оттаяла, но очень быстро опомнилась и отстранилась. Белла погладила ее по плечу и попросила:

– Поклянись, что при малейшей опасности ты пошлешь за мной!

Джоан кивнула.

– Да, обещаю.

Белла отстегнула с плаща брошь и подала дочери.

– Возьми вот это.

Джоан с изумлением узнала знаменитую брошь Макдуффов.

– Я не могу…

Она попыталась вернуть брошь матери, но Белла отвела ее руку.

– Прошу, возьми. Я хочу, чтобы она была у тебя как напоминание, из какой ты семьи.

Джоан кивнула, и Белла заметила, как заблестели у нее глаза, когда она беспомощно посмотрела на Лахлана. Тот же поспешил увести Беллу прочь. Опять мир вокруг нее погрузился во тьму: ведь дочь она так и не обрела.

Очень не скоро у нее появилась возможность поговорить с Лахланом, но его надежное присутствие вместе с остальными гвардейцами помогло Белле держаться на ногах, которые отказывались повиноваться, и справляться с горем – ведь дочь выбрала будущее, в котором ей не было места.

Многие часы спустя, согревшись в уютном тепле его рук, Белла смогла наконец дать волю слезам, оплакивая утрату. Каждая мать знает, что такой день настанет, но для нее это случилось слишком рано.