Играть, отталкивать и снова играть, а потом столкнуть в яму и безжалостно засыпать землей. Ведь я даже мысленно наваяла ему памятник с портретом и датами рождения и смерти. Даже представляла, как скажу Матео, что его отец умер… И, нет, ничто во мне не ужасалось. Я могла вычеркнуть его из своей жизни и из жизни сына так же легко, как он вычеркнул меня и забыл.

— Уверена, что он виноват?

Владимир, как будто какой-то безжалостный прокурор, способный заставить меня испытывать угрызения совести.

— Уверена, что правильно делаешь, наказывая их обоих?

— Муж и жена — одна сатана. Они были заодно. Я не верю, что он ничего не знал, когда она держала меня в подвале в их доме и относилась хуже, чем к собаке.

— Мог не знать. Поверь, жизнь очень непредсказуемая штука. Она не сравнится ни с одной самой изощренной выдумкой!

— Я в это не верю. Он жестокий и циничный хищник. Он способен на подлость, как и она. Ты не знаешь… какой он.

— В тебе говорит ярость и жажда мести. Но ты забываешь, с чем пришла к нему сама. Забываешь о том, что сама договорилась с его женой об этой афере.

— Возможно, но я успокоюсь, когда они все будут наказаны. Не отговаривай меня, Вов…. Не надо. Я шла к этому долгие годы.

— Погубишь его и сможешь дальше жить с этим? Уверена?

— Уверена! Я не смогу жить, если они не понесут наказания!"

"Только память подбрасывала картинки про этот адский секс, эту дичайшую и сумасшедшую страсть. Я не представляла, что будет именно так. Я думала, мне придется играть… придется изображать похоть и желание, а у меня сорвало все тормоза. Как будто изнутри вырвалось что-то мощное и очень голодное наружу. Мне было с ним хорошо. Безумно хорошо, невероятно хорошо. Мое тело наполнилось и перестало ныть от пустоты… И в то же время где-то ноет страх, ужас впасть опять в зависимость от его рук, от его ласк, от его наглого языка, от его взгляда. Меня ослепляло феерическими оргазмами, на которые, мне казалось, что я не была способна. Словно именно этот мужчина чувствовал, знал, где ласкать, где трогать и надавливать, где грубо растирать и с какой частотой вдалбливаться в мое тело.

И это ровным счетом ничего не значит… Разве я не знаю, сколько их у него, таких вот Ниночек, Танечек, Марий, Самант и тд. И ненависть, она ведь никуда не девается, она сплетается вместе с какой-то непостижимой любовью и превращается в адскую смесь. Он ведь так же спит со своей женой, со своими фанатками, с бесконечными шлюхами. Что там про него писали — жеребец, сексуально озабоченная секс-машина, трахающая все, что движется. Последний раз, когда я смотрела сведения о нем от частного сыщика — Альварес бил все рекорды бл*дства.