Пожалуй, этому пушистику я уже готова была простить не только громогласные вопли, но и ехидного хозяина. То, что Ринго – существо разумное, а также сообразительное и предприимчивое, было понятно без слов. Единственное, что огорчало, это незнание его языка. К сожалению, в результате болезненной процедуры, через которую пришлось пройти, я не получила такой способности. Зато господа Хранители прекрасно понимали ушастого болтуна, мне же приходилось полагаться на язык жестов. И, судя по развитию наших со зверушкой взаимоотношений, удачно. Глядя на то, как я распаковываю угощение и кладу в рот первую дольку, Ринго довольно щурился, не забывая при этом жевать. Если судить по уменьшившейся горке сладостей, влезло в него много, значительно больше, чем предполагал размер его желудка. Я даже начала подозревать, что вместо этого органа у мохнатого малыша черная дыра. А что? Удобно: ешь – не хочу. Вот только как такое прожорливое чудо прокормить? Да-а-а-а, хозяину не позавидуешь. Мысленно позлорадствовав на эту тему, я одной рукой поднесла к губам кружку, другой подняла до половины завернутую в фольгу шоколадку и застыла в такой позе, потому что дверь начала медленно открываться. А когда в комнату вошел уже знакомый мне брюнет с живописно подбитым глазом, соединила руки, использовав их содержимое в качестве щита, за которым можно было тихо и почти незаметно давиться смехом. Н-да, хорошо они там… поговорили.
Глава 4
Наевшийся до отвала Ринго заснул, распластавшись на обертках от шоколада. Его задняя лапка иногда дергалась, а длинный пушистый хвост вытягивался в линию, но тут же снова опадал на стол под тихое урчание маленького хозяина. Невероятно! Это чудо еще и мурлычет. Где, интересно, Арацельс раздобыл такой очаровательный гибрид лемура с кошкой и еще непонятно с кем? Или, может, сам вывел? Селекционер-экспериментатор. С него станется. Тоже мне, чайник фиолетовый!
Вопросы о своей персоне по дороге в его… его… покои блондин обходил с такой мастерской виртуозностью, что я то и дело теряла нить разговора и отклонялась от темы. Скользкий тип, ничего не скажешь. Не то что Кама. От этого веяло надежностью и… добродушием, что ли. Робким, но искренним. А еще грустью, которая, как мне казалось, давно уже стала неотъемлемой частью его натуры. Может, именно из-за этого я не могла на него долго сердиться? А может, мне просто было интересно все то, что происходило вокруг, поэтому ни злости, ни раздражения не появлялось. Одно только любопытство. Я плыла себе по течению, заводила интересные знакомства с разумными животными и в их же обществе наслаждалась своим любимым шоколадом.
