— Тем не менее, я с радостью принимаю в род Уннер Танг и объявляю, что отныне она находится под защитой рода Стортонов. Я с гордостью называю ее женой моего сына герцога Оливера Уильяма Стортона. Если кто-то знает причину, по которой это не может произойти, то пускай назовет ее сейчас или замолчит навсегда.
Тишина. Хорошо. Я до этого не понимала, насколько сжимаюсь от страха, и наконец смогла расправить плечи.
— Я знаю с десяток таких причин, — прозвучал старческий голос, и я вздрогнула. Шарахнулась назад, и Оливер удержал меня за плечо.
— Бабушка…
— Сейчас я разберусь. — Якоб развеял заклинание, чтобы освободить руки, и мне показалось — это дурное предзнаменование. — Мама…
Он направился к старушке Аделаиде, одетой во все черное, как будто сегодня планировались похороны.
Я заглянула в лицо Оливера и вздрогнула: я никогда не видела его таким злым, правда, смотрел он не на бабушку, а на… Нет! Откуда он здесь?
Рядом со старушкой Аделаидой стоял Ходж. Высокий, одетый с иголочки и самодовольный, как будто в самом деле пришел на свадьбу. Ненавижу! Я вспомнила и жесткие руки, и противные, липкие губы, и то, как не могла ничего сделать, чтобы вырваться из его хватки в том кабинете. Ненавижу! Если бы не Оливер… боюсь подумать, что могло бы случиться. Воспоминания о том времени успели померкнуть, но сейчас я почувствовала все, как будто наяву.
— Я ему голову оторву, — мрачно пообещал Оливер. — И в задницу вставлю. Прости, дорогая.
Глава 50
Я отмахнулась: мне ли, выросшей в деревне, строить из себя хрупкую барышню. Правда, и я сама хотела бы вот это сделать, что Оливер описал. Не одному же ему веселиться! Оливер отпустил меня, но только для того, чтобы сформировать боевое заклинание.
— Не спеши кидаться шарами, внучек! И ты, Якоб, убавь обороты! — бабушка Аделаида ткнула в них обоих палкой, которая блеснула в солнечных лучах драгоценными камнями. — Этот очаровательный молодой человек, сын славного рода Ходжей, знает кое-что преинтересное.
— Я о нем тоже, — мрачно проговорил Оливер, и заклинание в его руке налилось чернотой.
Ходж в сопровождении бабушки Аделаиды приближался к нам с крайне самодовольным видом.
Я ничего не слышала о нем после того, как его выгнали из академии. Кажется, отец лишил его наследства, сделав выбор в пользу одного из братьев. В обществе Ходж с тех пор не появлялся — по крайней мере, я об этом не знала. Впрочем, такое положение вещей было неудивительным: исключение из академии — это большой позор для аристократа. Как может быть главой рода тот, кто не смог даже обучиться магии.
— Пора открыть тебе глаза на то, как твоя невестушка поступила в академию!
— Я сам принимал у нее экзамен и отлично знаю, как она туда поступила — благодаря сильному дару, — процедил Оливер.
