Что раньше, что сейчас следователи и оперативники по сути своей занимались одним и тем же, разве что с той разницей, что первые в основном разрабатывали стратегии, а опера претворяли их в жизнь. Но далеко не каждый следователь мирно попивал кофеек, в то время как его помощники выходили на «охоту». Игорь Гойда был одним из тех следаков, которые не только командовали операми, но и прислушивались к мнению разыскников. Работая с Гуровым, он не раз убеждался в том, насколько тот умен и проницателен, и предоставлял ему полную свободу действий, одновременно держа руку на пульсе. Вместе со Стасом Крячко эти трое были неплохой командой, они сошлись характерами и уважали мнение друг друга.
– А вот и он, – пропел Гуров, подходя к своему столу. – Какими ветрами?
Гойда привстал и протянул Гурову руку.
– Рад видеть, Лев Иваныч. Как сам?
– Задай мне этот вопрос в конце недели, – усмехнулся Гуров. – Кто же тебе честно ответит на него в понедельник? Смеешься, что ли?
Он взглянул на Стаса, потом перевел взгляд на электрический чайник, стоящий на подоконнике.
– Горячий, – кивнул Крячко. – Но вот Игорь Федорович от кофе отказался. Похоже, что растворимый не пьет.
– А ты ему предлагал? – посмотрел Гуров на Гойду.
– А я по умолчанию, – рассмеялся тот. – Нет, серьезно, не хочется. Спасибо.
Гуров снял куртку, встряхнул ее и небрежно повесил на спинку стула. Пол тут же покрылся мокрыми пятнами.
– Дождь стал еще сильнее? Плохо, – вздохнул Гойда. – Я сегодня своим ходом. Сюда знакомый подбросил, ему что-то надо было сделать тут у вас. Но обратно предложил добраться самому, потому что ждать меня у него не было времени.
Лев достал из шкафа кружку, бросил туда чайный пакетик и глазами указал Гойде на чайник. Тот отрицательно покачал головой.
– Стас, а шеф на месте? – спросил Гуров, осторожно наливая кипяток в кружку.
– Вера сказала, что сегодня его не будет, – ответил Крячко. – На диспансеризацию уехал.
– Ничего страшного, позвоню ему позже, – сказал на это Гойда, уступая Гурову место за столом. – Или вы ему сами доложите.
– О чем?
Гуров сел на стул и обнял ладонями чашку. На улице вторые сутки шел дождь, температура воздуха ощутимо упала, и погода больше напоминала ноябрьскую, а не мягкую сентябрьскую прохладу, и Гуров, добираясь от метро до Петровки своим ходом, даже успел замерзнуть.
Еще стоя на пороге кабинета, он заметил на своем столе тонкую картонную папку. Гойда даже к ней не притронулся, но определенно имел отношение. Гуров приоткрыл папку и увидел ксерокопию рукописного заявления.
– Принес нам подарочек, – заметил Стас. – Только тебя, Лев Иваныч, и ждали."
"Игорь Федорович остановился в центре кабинета и заложил руки за спину, отчего полы его пиджака распахнулись.
