— О, как вы правы! — Малышев захлопал в ладоши, чем вызвал очередной приступ зевоты у Троицкого. Ему все больше хотелось скорее прекратить этот цирк, закрыть очередное дело, очередного рядового должника и еще раз попытать удачи с этой симпатичной «Фемидой». Он, не скрывая своих самых тайных желаний, рассматривал каждый изгиб Лениного тела. Ну, по крайней мере, то, что можно было увидеть под балахоном-мантией.
То ли в ответ на его пристальные разглядывания, то ли на малышевские панегирики, Кузнецова передернула плечами и поправила прическу. Ободренные этим жестом, мужчины продолжили обмениваться колкостями.
— Вы правы, ваша честь! Таких, как я, не один и не два. Нас десятки в этом банке, сотни в нашем городе, тысячи по всей стране. И я здесь защищаю не только себя, но и тех, кто был так же завлечен, обольщен и обманут!
— Ну! Это уж слишком! Ваша честь, я протестую. Какое право имеет ответчик обвинять нас в обольщении и обмане? — Троицкий обиженно насупился, изобразив свое недовольство, возмущение и протест.
Судья устало откинулась на спинку стула и ответила:
— Господин Малышев, ответчик, я в очередной раз вынуждена вас просить не отвлекаться, а излагать суть. Только суть. Иначе мне придется ограничить ваше выступление. Ясно? — Она убрала руку, и глаза ее недобро блеснули.
Малышев кивнул:
— Да-да! Сейчас самое главное. Так вот, все эти люди пострадали из-за своей невнимательности и наивности! Они поверили банку и закону. И поплатились за это полным разорением. И еще, — он тяжело сглотнул и глухо по слогам произнес: — У-ни-же-ни-ем!
Лена только сейчас вдруг осознала, что именно «унижение» для этого странного ответчика Малышева самое страшное в этом споре. Она вновь попыталась его разглядеть и понять смысл его речи. И, словно почувствовав наконец-то проявленное к нему внимание, Виктор заключил:
— Им постоянно начисляются пени за просрочку, штрафные санкции, проценты на проценты и бесконечное повышение ставки! И главный вопрос — насколько это законно?
— Абсолютно. Читайте внимательнее договор. — Троицкий хмыкнул."
"— Именно! — Малышев выхватил из папки стопку листов и замахал ею: — Читаем внимательно договор, в котором сказано, что отношения между сторонами регулируются Настоящим соглашением, Гражданским Кодексом, законами РФ и Конституцией. Я не буду сейчас отвлекать уважаемый суд вопросами о том, почему банкиры в таком порядке выстраивают приоритеты. На первом месте их договор, а на последнем Конституция страны. Неудивительно, что эти люди забыли заглянуть в нее и заодно в Гражданский кодекс и понять, что договор — это не кабала! Не каторга! А банковская деятельность — не ростовщичество! Итак, Конституция и Гражданский Кодекс гарантируют свободу договора.
