— «Любовь сияет ярче самых ярких в мире звезд и обнимает жарче самых жарких снов», — распевала она и тут же, безо всякого перехода, невозмутимо говорила: — Слушай, Вить, я не переживу, если ты меня мамой звать будешь или Светланой Георгиевной, ой нет, нет, нет… Я Света, договорились?

— Хорошо, — с легкостью согласился Виктор. — Мне тоже так больше нравится.

— «Она меня уводит все дальше, где, сжигая боль, душу озаряет, горит огнем твоя любовь…»

— Что?

Потом он привык, что фразы тещи перемежаются строчками песен…

Лика тоже звала маму Светой. Они общались друг с другом как закадычные подружки, и это не только веселило Виктора, но вносило в его жизнь новую нотку легкости и ощущение еще большей полноты жизни. Его радовала молодая красивая теща в джинсах, радовало, что из Барабинска она привезла не соленья-варенья и пуховые носки, как все провинциальные тещи, а красивый кованый сундучок с резной ручкой и тугим замочком.

— Это вам на счастье, — сказала Света и тут же запела: — «Я за тебя умру, только бы ты знала, что никто тебя не любит так, как я люблю…»

Виктор поставил сундучок на тумбочку возле кровати. Лика складывала туда заколки и еще какую-то мишуру, но ему казалось, что в этом сундучке — его счастье и вся его жизнь…

— С Катериной Викторовной летом ко мне приезжайте, — сказала в аэропорту Света. — Дача, речка, витамины… «Счастья искать нам не надо, если со мной ты рядом…»

Когда теща уехала, Виктор почти физически ощутил, как не хватает ему в разговорах ее припевок про любовь и про страсть.

Вот если бы его мать так ослепительно улыбалась и напевала даже в серьезных разговорах. Если бы она подарила ему какой-нибудь пустячок на счастье…

Но с матерью он почти не виделся.

— Женился? — спросила она, когда Виктор забирал вещи. — Ну, слава те господи, может, за ум возьмешься.

Он поцеловал ее в седой висок с надеждой — может, спросит, где он живет, кто у него жена, скоро ли внуки…

Но она не спросила, отвернулась и начала мыть посуду.

«С глаз долой, из сердца вон, — подумал Виктор. — Может, когда увидит внучку, она оттает?»

Лика переносила беременность легко, но Виктор настоял, чтобы она ушла с работы. Врачи говорили про низкий гемоглобин и повышенный тонус, поэтому трястись на троллейбусе двадцать минут, по мнению Виктора, было преступлением.

Теперь они гуляли вечером в парке в любую погоду и болтали обо всем на свете, но большей частью о Екатерине Викторовне. То, что родится девочка, подтвердило последнее УЗИ.

— Никаких садиков, — настаивал Виктор.

— Но Екатерина Викторовна должна социально адаптироваться! — возмущалась Лика.

— Я ее сам адаптирую! Кружки, секции, музыкальная школа, художественная, конно-спортивная…

— Екатерина Викторовна заболеет от переутомления! Выбирай что-то одно.