— Похожа? — Она повертелась вправо-влево, демонстрируя точеный профиль.

— Копия, — буркнула я. — Сумку на работе где бросаешь?

— Ни-где! — торжественно провозгласила сестра. — Она всегда при мне. Я даже в туалет с ней хожу.

Такую предусмотрительность тоже трудно предположить в Натке, но пришлось верить ей на слово.

— Тогда тащи бумагу и карандаш.

— Зачем?

— Будем поименно выписывать твоих коллег.

— Да чего их выписывать-то? Со мной в комнате только Иришка сидит, ей неделя до декрета осталась, и Марь Ивановна. Она бы давно на пенсию вышла, только замену ей уже лет пять найти не могут…

— Они могли твой паспорт потихоньку вытащить и кредит по нему взять?

— У Иришки муж богатый, ей кредиты на фиг не нужны, а Мария Ивановна — божий одуванчик, она честная до посинения…

Я не знаю, что такое честная «до посинения», но определение «божий одуванчик» меня убедило. Представить себе милую старушку с обаятельным именем Мария Ивановна роющейся в Наткиной сумке, а потом резво несущейся брать кредит было трудно.

— Ладно, тогда идем дальше. Где ты бывала в последнее время? С какими подругами встречалась?

— Какие подруги, Лен! У меня времени нет.

— Почему нет? — насторожилась я. Натка не страдала дефицитом свободного времени, работала с десяти до шести и могла посвящать себе утро и вечер.

— Ну, Лен…

По тому, как она замялась и отвела глаза, я поняла, что напала на верный след.

— Это очень и очень личное…

— Ты дома ночуешь? — жестко спросила я.

— А где? — взвилась сестрица, но тут же стушевалась и опять отвела глаза. — Ну, разве что когда Сенька у тебя был…

Судя по тому, что Сенька в последний месяц ночевал у меня почти через день, Натка ни в чем себе не отказывала.

— У тебя роман? — усмехнулась я.

— Я полюбила, — трагически вздохнула она. — По-настоящему.

Вот как. Значит, раньше она любила не всерьез, и все ее страсти яйца выеденного не стоили…

— Кто он?

Наверное, я слишком жестко это спросила, потому что Натка, сложив на груди руки, сказала, будто оправдываясь:

— Очень приличный человек, очень! Близкий друг нашего шефа.

— Как зовут приличного человека?

— Владислав Викторович. Владик…

— Владик. Отлично! Очередной хмырь, который ездит тебе по мозгам…

— Он не хмырь! Я же говорю, Владик друг моего шефа! Очень солидный, умный мужчина — просто верх порядочности и серьезности!

— Такой же, как твой Лешик?

— Сравнила божий дар с яичницей! Лешик — подлец, и я сразу об этом знала!

— Знала и так долго нервы себе мотала?

— Дура была. Думала, он образумится.

— В смысле разведется…

— И это тоже. Только даже если б и развелся, ничего бы у нас не получилось.

— Это еще почему? — удивилась я, помня бурный роман Натки с пузатым Лешиком.