Катя не заметила, как заснула под эту монотонную бубнежку.

Вернувшийся в квартиру Роман застал родственницу спящей. Стараясь не разбудить, он принес из спальни одеяло и заботливо накрыл свояченицу, взял в руки пульт и выключил телевизор. Женщина вздрогнула и открыла глаза.

— Рома, сколько времени? – моргая спросонья, спросила Катя. – Двенадцать доходит. Спи.

— Ты давно вернулся?

— Нет, только что зашел.

Откинув одеяло, Катерина встала с дивана.

— Голодный, наверное. Давай покормлю тебя, – она направилась в кухню.

— Спала бы. Я чаем обойдусь, – посетовал мужчина.

— Не до сна мне. Поговорить я с тобой хочу. – Катя уселась за барную стойку.

— О чем, если не секрет?

— Не секрет, о сыне твоем. Переживает он сильно, что ты избегаешь его. – Она смотрела на Романа изучающим взглядом.

— С чего он взял, что я его избегаю? Вовсе нет. – Роман старался не смотреть в глаза, что не могло ускользнуть от женского внимания.

— Ром, не ври мне. Скажи честно. Я все пойму.

— Ничего-то от тебя не скроешь… Всегда такой была. – Роман поджал губы. – Не могу я с ним. В глаза смотреть. Разговаривать. Рядом находиться не могу!

— Это почему же, Рома? – Катя ожидала услышать от Крестовского нечто подобное, но до последней минуты не хотела верить, что ее догадки верны.

— Простить не могу! Не могу и все! – на его лице заиграли желваки. Он нервно сглотнул. – Ты же не все знаешь.

Роман внимательно смотрел в голубые глаза Кати, будто стараясь разглядеть в них что-то.

— Андрея не просто избили, его жестоко изнасиловали, понимаешь? – он тяжело задышал, пытаясь справиться с вновь нахлынувшими эмоциями.

От этих слов Катя сжалась. Она слышала, что делают в тюрьмах с педофилами и где-то догадывалась о случившемся с Андреем в СИЗО. Поводов любить парня у Катерины не было, скорее наоборот. Но такого он явно не заслуживал.

— Мне жаль, Рома. Но ты пойми, Санька в этом не виноват. Зачем ты срываешь на нем свою обиду?

— А кто, Катя? Кто? Если бы он все это не придумал…

— Если бы ты ментов не вызвал, а попытался сам разобраться! А лучше просто не давал поводов к тому, чтобы сын боролся за твою любовь! – резко перебила она его. – Рома, разве ты не понимаешь, что все беды из-за тебя? Ты виноват во всем!

Ее вдруг охватила такая злость. Как он смеет обвинять во всем ребенка! Чертов эгоист!

— Если бы не ты, то Дашка сейчас, может, была жива! – в сердцах выпалила она. – Это ты ее довел до такого! Ты же не знаешь, что она полтора года после развода на таблетках жила! Ты… Да что с тобой говорить… — она махнула рукой, на глаза вдруг навернулись слезы. – Для тебя все люди – игрушки.