— Значит, я так думаю, что пора тебе и твоим орлам на волю, — сказал Лысухин Грачу и коротко доложил ему суть приказа майора Литке. — Решай, в какую группу тебя включить?
— Если можно, оставь меня здесь, — неожиданно попросил Грач.
— Это почему же так? — удивленно спросил Лысухин.
— Ну, ты же пока остаешься…
— Так то я, — возразил Лысухин. — Вот сколько народа мне еще надо спасти!
— Так и мне тоже, — ответил Грач. — Как же ты без меня?
На это Лысухин не нашелся, что ответить.
— Если я уйду, то тебе придется искать на мое место другого, — пояснил Грач. — А если не найдешь? Или, того хуже, ошибешься? Тогда как? Нет уж, я останусь. Уйдем вместе, когда настанет наш час.
— Во как! — растерянно произнес Лысухин.
— Да, так, — спокойно произнес Грач.
Лысухин поскреб затылок. Он понимал, что Грач прав.
— Пускай будет так, — только и сказал Лысухин.
Все группы были сформированы к указанному майором Литке сроку. Явился Литке, вместе с ним явились и вооруженные солдаты и по отдельности увели каждую группу. Куда именно — того Лысухин, конечно же, не знал. Но он знал главное: они вместе со Стариковым победили еще в одном коротком бою. А значит, победа в том сражении, ради которого они оказались в лагере, приблизилась еще на один шаг.
Глава 25
Группа карателей из числа военнопленных вышла из лагеря на рассвете. Каждый из них был вооружен винтовкой и четырьмя ручными гранатами. Вдобавок отряду выдали два ручных пулемета и два легких переносных миномета с необходимым боекомплектом. И еще — каждому из карателей выдали по пачке сигарет и немного еды — галет и консервов. Еды хватило бы самое большее на день.
Карателей сопровождали десять вооруженных автоматами немцев. Командовал немцами некий лейтенант. Он же являлся и командиром всего отряда. Об этом карателям перед выходом сообщил Литке. Перед самым выходом майор приказал группе построиться. Каратели построились в две шеренги. Немцы во главе с лейтенантом стояли гурьбой в стороне, в общий строй они не становились."
"Литке несколько раз прошелся перед строем, вглядываясь в лица карателей. Бывшие узники лагеря, а в настоящее время заключенные, стояли молча. Только того и было разницы, что они не глядели сейчас, потупившись, в землю, а стояли с поднятыми головами. Ну и конечно же, было и другое отличие. Каратели были вооружены, каждый из них был одет в форму немецкого солдата — правда, без каких бы то ни было знаков различия.
— Вы добровольно изъявили желание помочь великой Германии, — на ломаном русском языке произнес Литке. — Это очень разумный шаг с вашей стороны. Если вы будете служить честно, Германия по достоинству оценит вашу службу. Не забывайте этого. Ваша дальнейшая судьба зависит от вас.
Это была вступительная речь.
