Для немцев такой крик был полной неожиданностью, а потому им необходимо было время, чтобы понять, что это за звук и по какой такой причине он возник. Для карателей же, посвященных в дело, этот звук был условным сигналом.

Тотчас же строй карателей рассыпался, стволы винтовок и пулеметов выставились в сторону немецких солдат, и началась пальба. Те из карателей, кто был не в курсе дела, ошалело и недоуменно заметались по поляне, не зная, что им предпринимать.

— Всем лечь! — что есть силы заорал Стариков. — Огонь по немцам!

Кто-то — упал на землю, другие — в испуге пытались добежать до деревьев, обступивших поляну, и укрыться за стволами.

У немцев было преимущество — автомат намного скорострельнее винтовки. Дервиш понял это первым и дал команду идти в рукопашную. Здесь у немцев также было преимущество — они были сытыми и сильными, а недавние узники — голодными и слабыми. Зато у узников было численное преимущество. И еще — они стремились вырваться на свободу. У них была надежда, а надежда значит многое. И в мирное время, и на войне — везде. Скоро в рукопашную схватку вступили и те, кто стремился укрыться за отдаленными деревьями.

Участь немецких солдат была предрешена. Очень скоро бо́льшая часть из них была убита; лишь несколько человек, в том числе и майор Литке, остались в живых и были взяты в плен.

Бой закончился так же внезапно, как и начался. Недавние заключенные, они же недавние каратели, постепенно приходили в себя. Прийти в себя после боя, да притом еще и рукопашного, дело очень непростое. Здесь необходимо время, необходима привычка, необходимы особые душевные силы.

Изо всех сил держать себя в руках старался и Стариков.