Но если во время того разговора обвиняемая сочла возможным отказаться от тайны общения и рассказала о советах своего адвоката, почему же сейчас свидетель не может повторить ее слова.
— Эту ситуацию должен был предвидеть адвокат, когда советовал своему клиенту такие действия, которые вводили в заблуждение сотрудника правоохранительных органов и в данном случае являются попыткой добиться отказа от уголовного преследования за материальное вознаграждение, — сказал судья.
— В должное время мы возбудим дело против господина Мейсона, — продолжал Касуэлл, — а сейчас мы имеем полное право сообщить, что, по словам обвиняемой, ей советовал адвокат.
Судья Грейсон посмотрел на Мейсона.
— У вас нет возражений, господин Мейсон? — спросил он.
— Конечно нет. У меня нет возражений против изложения фактов данного дела. У меня еще будет возможность показать, кто намеренно пытается ложно обвинить моего клиента в…
— Минуточку, минуточку, — прервал Мейсона Касуэлл. — Время для выступления господина Мейсона еще не пришло. У него еще будет возможность выступить от имени обвиняемой, когда я закончу свою часть. У него также будет возможность защитить себя в суде, который будет разбирать его действия.
— Я думаю, это правильно, — решил судья Грейсон. Однако господин Мейсон может высказать мнение в отношении своего возражения.
— Это и не было возражением, — заявил Мейсон. — Я хотел, чтобы свидетель рассказал здесь обо всем, что он узнал от обвиняемой.
— Хорошо, тогда продолжим, — заявил судья Грейсон. — Я думал, что появятся возражения, касающиеся тайны общения. Но если клиент отказался от этого права и сделал добровольное заявление… Если нет возражений, продолжим.
— Бакстер заявила, — Касуэлл продолжил допрос лейтенанта Трагга, — что к ней приходил Джордж Иган, не так ли?
— Да.
— И она опознала его?
— Да, сэр.
— Можете приступать к перекрестному допросу, — указал Касуэлл.
— Лейтенант, с этой молодой женщиной вы беседовали поздно ночью? — спросил Мейсон."
"— Ее арестовали довольно поздно.
— Вы знали, что она мой клиент?
— Нет.
— Вы действительно не знали?
— Мне известно только то, что она сама рассказала мне.
— И вы ей не поверили?
— Мы никогда не принимаем на веру то, что нам рассказывают обвиняемые. Мы все подвергаем проверке.
— Ясно, — сказал Мейсон. — Тогда как же вы можете заявлять, что все сказанное обвиняемой о моих советах ей является правдой?
— Тут, — пояснил, колеблясь, Трагг, — есть несколько сопутствующих обстоятельств.
— Каких, например?
— Обвиняемая разрешила нам вскрыть письмо, которое она послала на свой домашний адрес.
— И вы вскрыли его?
— Да.
— И нашли там копирки, использовавшиеся для печатания тех поддельных завещаний, о которых она рассказала вам?
— Да.
