Как мне уже сказали, доступа к нему все еще не было. Моя анцилла выразила сожаление и разочарование.

– Домен необходим для таких событий, как важный политический процесс, – сказала она, и в ее цвете появился сиреневый оттенок разочарования. – Судьи получают через домен доступ к прецедентам. Через домен могут быть подвергнуты проверке свидетели и их показания…

– Рад, что это не моя вина, – сказал я.

– Не твоя. Но будет и более утешительное объяснение. Может быть, мне удастся найти подсказки в банке физического знания Совета. По крайней мере, нам гарантировали доступ к ним.

Что же касается твоей интеграции, то я считаю, что тебе нужно дать выспаться. Твои сны могут оказаться полезными.

– Домен подобен сну?

– Вообще-то, нет. Но есть гипотезы, согласно которым сны древних Предтеч имели доступ к основаниям, на которых покоится домен.

Меня пробрала дрожь.

– Кажется, Предтечи вполне мирились с необходимостью постоянно носить нательную броню.

– Кто-то может сказать, что такая практика далеко не оптимальна, что личности теряют гибкость."

"Она либо испытывала мое терпение, либо пыталась спровоцировать на ответ.

Ни одна из встреченных мною женщин, даже этот симулякр, не давали мне никакого покоя или утешения. Я помнил, что сказал Райзер о голубой женщине.

– А некоторые говорят, что мы чрезмерно доверяем анциллам – позволяем им регулировать наши умственные состояния, наши персональные, внутренние дела… Верно?

– Да, – чопорно согласилась она. – Некоторые так говорят. Надеюсь, ты не согласен.

– Гиперпространство перегружено трафиком, – сказал я. – Наши высшие правители либо заняты борьбой за власть, либо пребывают в ссылках, либо скрываются, либо находятся под стражей в ожидании суда.

Я теперь не такой, каким был прежде. Моя семья наказана за мои поступки, и все, что я когда-то хотел знать или делать, оказалось ужасно сложным.

– Часть вины я должна принять на себя.

– Да, я тоже так считаю. И Библиотекарь обязана разделить с тобой вину. Я в этих событиях повсюду нахожу ее следы… Ты согласна?

– Разве я когда-нибудь отрицала ее влияние?

Тут всколыхнулась мудрость Дидакта, я почувствовал его интерес, но умолчал об этом.

– Но с какой целью? – спросил я. – Зачем способствовать созданию такого урода, как я… И зачем глубоко внедрять в людей гейсы? Какая людям была от этого польза? Они наверняка мертвы, а с ними умерли и все их древние воспоминания.

Ты такая же жертва, как я. А одной жертве от другой ни малейшего проку быть не может.

– Я искусственный конструкт. Я не могу быть жертвой. Я отсутствую в Мантии.

– Какое самоуничижение!

Фигура на заднем плане моих мыслей пульсировала, наливаясь чем-то вроде негодования. Потом она исчезла из моего внутреннего видения.