У каждого конкретные инструкции, регламентирующие их действия в ситуации потенциального нападения.
– Вот и портал, – сказала анцилла и осторожно направила мой взгляд к медленно пульсирующей серебристой паутине. Громадное это кружево постоянно росло, накрывая кривые и прямые линии жесткого света. В паутине виднелись черные дыры, пронизанные фиолетовыми пробоинами; они пребывали в ротационном цикле роста и уменьшения. Наши датчики показали нам, что ближайший Ореол ближе к паутине, чем мы, – около миллиона километров.
Я видел порталы и прежде, но ни один из них не был таким большим и мощным, дающим такое множество возможностей.
– Мы туда летим? – спросил я.
Прежде чем анцилла успела дать ответ, я увидел, как три темные дыры слились в одну в центре паутины. Все кружево задрожало, и из большой дыры, образовавшейся из трех, появились пять крупных крейсеров, а сразу за ними полностью активированная крепость – из портала вынырнул сначала ее длинный хвост, ощетинившийся оружием. Как только они вышли за пределы дыры и задержались на несколько секунд для адаптации, в ходе которой они излучали расширяющиеся оболочки тусклого голубого сияния.
"А та ничуть не походила на старое корыто, так долго дежурившее у планет сан’шайуумов. Холеный, чистый, раза в два превышающий «Глубокое почтение», корабль-крепость направлялся прямо к оси вращения ближайшего Ореола.
– Нам лучше убраться из этого района, – предложила моя анцилла.
– Кольца не позволят атаковать себя, – сказал член Совета. – Они будут защищаться. Даже если Нищенствующий Уклон не контролирует их, столкновение будет жестокое.
Я запрограммирую боевые коды.
Проснулась наконец моя другая память. Дидакт поработал над моей анциллой, и «фалько» стал испускать защитные сигналы.
Из длинного хвоста крепости, оснащенного орудийными установками и оружейными палубами, стали появляться тысячи высокоскоростных истребителей.
Их контролируют смотрители на кольце. Смотрители запрограммированы на то, чтобы считать всех, кто приближается к кольцу, врагами, как бы они ни выглядели и какие коды ни передавали.
– Это же бессмыслица какая-то, – сказал я.





