Но пока, к сожалению, жара на кольцевом острове стояла невыносимая, и мне все сильнее становилось не по себе – здесь, на черной стене, посреди моря раскаленного белого песка.

Наконец я принял решение, поднялся и двинул прочь от впадины и колонны.

– Отведите меня назад к берегу и вызовите судно.

Похоже, парочке стало неловко.

– Судно вернется только через несколько дней, – напомнил Чакас.

Представляю, с какой радостью они строили свои планы: заманить сюда глупого мальчишку Предтечу, заставить его снять нательную броню, а затем ускользнуть назад в Маронтик. Но почему же теперь они по-прежнему торчат здесь, вместе со своей беспомощной жертвой?

Я прищурился.

– Вы ведь ничего такого не планировали, а? – прямо спросил я.

Райзер отрицательно покачал головой. Чакас помахал перед лицом шляпой, разгоняя сухой воздух.

– Мы думали, ты сделаешь что-нибудь интересное.

– И мы все еще ждем, – добавил Райзер.

– У нас скучно. Там. – Чакас махнул рукой на огромную раскаленную голубизну. – Может, мы с тобой похожи сильнее, чем ты думаешь. Может, мы с тобой, ты и я, думаем одинаково.

Я ощутил комок в горле.

Я слишком хорошо понимал это.

В жизни случаются моменты, когда все меняется сразу и круто. В текстах философов древности такие моменты назывались синхронами. Предполагается, что синхроны связывают отдельного человека со стихиями, неподвластными нашему пониманию. Их нельзя предвидеть и невозможно избежать – разве что иногда почувствовать. Они похожи на узелки на тетиве времени. В конечном счете именно они соединяют наши судьбы с вселенной.

"– Я всю жизнь мечтал об этом кратере. Сплошная загадка! Но стоит сойти с линии лабиринта, как эта загадка прикончит меня. Это место не любит людей. Песок проникает в наше горло, убивает нас, а потом высыпается обратно. Теперь, когда ты здесь, все изменится, потому что это место узнаёт тебя.

– Какой смысл прятать что-то на людской планете?

– А ты у нее спроси, – предложил Райзер, показывая на колонну. – Мы посмотрим, что выйдет, а потом пропоем твою историю на рынке.

Начало темнеть, но воздух оставался раскаленным и неподвижным.

Я оттолкнулся от стены, сделал шаг и оглянулся на оставшихся позади спутников:

– Вы тоже это чувствуете?

Райзер без колебаний соединил два пальца колечком и помахал рукой: да. Но Чакас переспросил:

– Что мы чувствуем?

– Узы, которые нас соединяют.

– Ну, если ты так говоришь, – пожал плечами чамануш.

Лжецы. Мошенники.