Оуэн явственно ощутил, что собеседник не спешит ответить вовсе не потому, что пытается что-то вспомнить, а потому, что вопрос ему неприятен и он сейчас решает, насколько откровенным может быть. Оуэн продолжал за ним наблюдать, уж он-то знал, как это делать. Любой лучник специально натренирован ждать, следить, не шевелиться, но в то же время быть готовым нанести удар. Прежний боевой навык подкреплялся теперь искусством молча наблюдать за собеседником в ожидании ответа, не повторяя вопроса. Это убеждало оппонента в его полной осведомленности. Такой тактике Оуэн обучился у Бесс Мерчет, и сейчас прежний опыт ему пригодился, чему оставалось только порадоваться.

— Посыльными становятся не всегда приятные люди, поэтому я и засомневался, — наконец произнес Ридли. — Но все равно у него не было причины убивать Уилла.

— Тем не менее мне бы хотелось с ним поговорить. Возможно, он владеет какими-то полезными сведениями.

Ридли потер двойной подбородок и нахмурился.

— В том-то и проблема. Я понятия не имею, как его отыскать.

— Вы шутите.

Ридли пожал плечами.

— Он просто появлялся через определенные промежутки времени и получал приказы. А теперь, когда я передал дела сыну и Уилла больше нет, сомневаюсь, что когда-нибудь снова увижу этого человека.

— Поразительно неудачная договоренность.

Ридли со вздохом вскинул руки.

— Вы должны понять. Война с Францией то затухает, то вновь возобновляется, при таком раскладе невозможно отыскать честного человека, способного перевозить донесения через пролив. Уэрдир был безотказен и исключительно надежен — за хорошую плату, разумеется, — поэтому я не задавал никаких вопросов. Но подозреваю, он занимался пиратством или контрабандой на стороне.

— Уэрдир?"

"— Мартин Уэрдир, фламандец. Он наверняка у кого-то останавливался в Йорке, пока Уилл готовил ответ, для чего иногда требовалось закончить сделку. Но я понятия не имею, где жил этот человек.

— Ваш сын не будет пользоваться его услугами?

Ридли покачал головой.

— Мой Мэтью — невинная душа. Это я виноват, нельзя было так долго оставлять его под материнским крылышком. Мне следовало давным-давно отослать его к Скорби. Ладно, он еще научится. Жадность — хороший учитель. Но пока Мэтью верит, что дела можно успешно проводить, оставаясь абсолютно честным человеком. Он никогда не одобрял Уэрдира.

— Ваш сын сейчас в Кале?

Ридли кивнул.

— Будет разъезжать между Кале и Лондоном, как это делал я.

— А как получилось, что вы не испытывали неудобств, пересекая Ла-Манш?

— У Джона Голдбеттера масса всевозможных связей.

— Понятно.

Когда оба покончили с трапезой, вернулась Сесилия Ридли и проводила Оуэна наверх, в маленькую комнату.

— Это комната моего сына. Я подумала, что вам здесь будет удобно.