– И, уже потеряв интерес к Петлякову, он перешел за ограждение и громко спросил у мужчины средних лет: – Какое состояние пуль? По ним можно будет что-нибудь сказать?
– Они сильно деформированы. Думаю, идентификация будет непростой.
– Смотри повнимательнее, может, еще что-нибудь отыщется. Да откройте вы наконец жалюзи! – недовольно воскликнул майор. – Ни черта не видно!
Не оборачиваясь, Петляков затопал к лифту."
"Сбившись в небольшие группы, сотрудники вполголоса обсуждали случившееся.
– Товарищи, давайте разойдемся по местам. Нужно работать, – услышал Вадим голос Илларионова.
– Да какое тут работать после всего случившегося! – ответил кто-то из сотрудников.
Подошел лифт. Петляков нервно глянул на часы: не может же милиция находиться в здании до бесконечности! Спустившись на улицу, он не мог отделаться от ощущения, что кто-то буравит его спину тяжеловатым взглядом. Задрав голову, он заметил стоявшего у окна Степанова. О чем же таком он думает?
Завернув за угол, Петляков набрал номер Шевцова:
– Слушаю, Вадим.
– Тут у нас такое дело, – попытался он подобрать подходящее слово.
– Я уже знаю.
– Та-ак, – хотелось спросить, кто именно его опередил, но не осмелился. – Понятно.
– Хотя эту информацию я должен был получить от тебя. Ты представляешь, что нужно делать?
– Да.
– Вот и поступай как считаешь нужным.
Вадим почувствовал облегчение. Теперь его руки были развязаны.
Время тянулось медленно: было сделано полтора десятка звонков, состоялось четыре важных разговора, успел даже пообедать в небольшом, но уютном ресторане недалеко от центра, а маленькая стрелка сделала всего-то пару кругов и намеревалась пойти на третий.
Наконец прозвенел долгожданный звонок. Включив телефон, Петляков нетерпеливо спросил:
– Ну, что там?
– Они уходят, – раздался бодрый голос Ковалева.
– Буду через пятнадцать минут.
Петляков подъехал в тот самый момент, когда от здания офиса отъезжала черная «Волга» с милицейским номером. Наверняка в ней удалялось высокое начальство. Видно, в этот день они решили вынести на своих плечах все тяготы службы, что перепадают оперативному составу. Блеснул было проблесковый маячок, да как-то смущенно потух. Так что отъезжали безо всякой помпы, будто побитые.
Петляков поднялся в приемную. Теперь, в отсутствие в ней Анны, она как будто осиротела. Выглядела значительно больше, но уныло. Даже цветы, что разрослись на подоконнике тропическим лесом, теперь будто почернели.
– Ты принес все, что требуется? – повернулся Вадим к заместителю.
– Да, все здесь, – стукнул Ковалев по сумке, которую держал в руках. – Не хотели начинать без вас.
– Правильно, – невесело буркнул Петляков, проходя в глубину приемной.
Стреляли в Анну в тот самый момент, когда он появился в офисе.
