Была бы воля генерала, так отпустил бы, ну по крайней мере, башкирцев, которым не доверял еще больше, чем калмыкам. Но политический момент, который не в силах изменить и командующий.
Настроение генерал-лейтенанта резко сменилось. Брови нахмурились, он ударил по руке слуги, который протягивал большую морковку. Красный овощ упал на землю, превратившуюся от дождей и копыт животных в жижу. Рядом стоящий жеребец чуть боднул головой генерал-лейтенанта, освобождая себе путь к вожделенному лакомству.
— Что нужно? — раздраженно и громко спросил Леонтьев, силой отваживая голову коня."
"Но все отметили, как и Лесли, что генерал-лейтенант не приблизился к кричащему то ли калмыку, то ли к башкирцу. В чем-чем, но в трусости Михаила Ивановича Леонтьева никто не мог обвинить. А тут… Хотя подобное поведение командующего, когда и он не подошел, и не приказал, чтобы степняка пропустили, можно объяснить брезгливостью и нелюбовью Леонтьева по отношению к иноверцам-степнякам. Словно от них можно заразиться какой хворобой.
— Мине майор Норовҡа ярҙамға ебәрегеҙ [башк. меня отправьте на помощь майору Норову] — выкрикнул старшина Алкаин, уже теряя всякое терпение.
Старейшина привел с собой тысячу воинов. Уже скоро, если будет в Петербурге подписан окончательный договор, еще пятнадцать тысяч башкир прибудут к русской армии. Это такая сила, сто точно можно смять татар.
А сейчас с Алкаином, с тем, от кого так же зависит дальнейшее участие башкир в войне, так неуважительно ведут. Даже калмыки… Эти неверные степные разбойники, даже они в походе на более привилегированном положении.
Так что батыр Алкаин только и ждал момента, чтобы проявить себя, показать мощь тех воинов, что он привел. Чтобы к башкирам с уважением относились и поняли, что они верны своему слову, что будут бить за русские интересы даже своих единоверцев, как татар, так и турок.
Генерал-лейтенанту перевели слова старшины Алкаина. Но Леонтьев вместо ответа поспешил поинтересоваться, как отреагировали его генералы и полковники на возможную атаку крымцев.
— Вы готовитесь с отражению нового наскока татарвы? — проигнорировав слова башкира, спросил у своей свиты генерал-лейтенант.
— Выставлены по фронту два казацких полка, ваше превосходительство… Развернуты десять орудий, выстроен в линии Ладожский пехотный полк, — доложил адъютант Леонтьева. — Ежели прорвут гвардейскую оборону на фланге, то крепко встретим.
— Избыточно… — задумался Леонтьев. — Там жа сколь? Полторы тысячи татарвы и турок, али под две тысячи? А вы почитай дивизию от отдыха оторвали.
Генерал-лейтенант хотел сохранить в тайне прибытие второго вестового от секунд-майора Норова. Посылать хоть кого на помощь гвардии Михаил Иванович хотел только лишь после того, как гвардейцы завязнут в бое.
