Я нравилась большинству сотрудников своего мужа. Я помнила их дни рождения и имена их детей, а также незаметно выдавала премии и небольшие подарки со своего счета, чтобы смягчить обиды из-за дурного нрава Генри. Скорее всего, она сказала ему, что я разговариваю по телефону, и он решил приукрасить ее отчет.
— Мне очень жаль, – сказала я, потому что, как я всегда говорю своим клиентам, лучше всего извиниться первым. — Я разговаривала по телефону с клиенткой и, должно быть, не услышала ее стука.
— Тогда, может, не стоит держать дверь закрытой, – ответил он.
Я осмотрела кабинет.
— Внеси в обстановку все свои женские штучки, – сказал мне Генри вскоре после нашей свадьбы. — Здесь как в мавзолее.
Я переделала дом в стиле голливудского гламура, украсив каждый уголок белыми и позолоченными предметами декора.
Когда мы впервые встретились, мои глаза были полны надежд, ведь я хотела создать семью с этим мужчиной. У него уже было двое сыновей от предыдущего брака. Я представляла их себе двумя светловолосыми мальчишками, которые будут любить меня так же сильно, как и будущих детей, которых мы с Генри приведем в этом мир.
И Ксандер, и Джаспер оказались далеко не ангельскими мальчиками, как я ожидала, а взрослыми мужчинами. С выражением враждебности, прочно запечатленным на их лицах, они напоминали пару Эльгинских мраморов. Было совершенно очевидно, что Генри очень мало рассказывал обо мне своим сыновьям, и что они обижались на него за повторную женитьбу. Они думали, что я золотоискательница.
После нашей свадьбы Генри стал бесцеремонно отчужденным. Он часто уезжал в командировки и редко находил время даже на то, чтобы попрощаться.
Его кажущиеся черствыми и безличными ответы также вызывали беспокойство. Я хотела создать семью, но как мы могли это сделать, если едва ли проводили время вместе на одном континенте, не говоря уже о том, чтобы находиться в одной комнате?
От бурных ухаживаний Генри у меня кружилась голова, но не так сильно, как от его участившихся отлучек.
