А тут Дарья… Что делать?
Тимур уже понял, что никаких доказательств на него у офицеров нет. Только информация, что Толян в Дрездене. Всё! Прапорщик метнул следующий камешек: «Блин, говорил же ему сколько раз — не хрен здесь делать!»"
"Даже сейчас, размышляя о выходе из этой ситуации и бросая камешки в металлический круг, Тимур представлял себе по очереди в качестве мишени лица своего друга, особиста полка и Директора дома советско-германской дружбы.
И что интересно, в лицо предполагаемого Толика метатель попадал чаще остальных. Внутренне прапорщик, постоянно думая о Даше, уже сделал свой выбор.
С балкона вышки раздался голос майора:
— Тимур, поднимайся к нам!
Обращение по имени и призыв «к нам» несколько успокоили парня. Начальник стрельбища быстро поднялся, зашёл в зал и по привычке вновь уселся в кресло за пультом. Оба контрразведчика стояли по разные стороны огромных окон вышки.
Кантемиров заинтересованно взглянул на офицеров — кто из них теперь будет «хорошим следователем», а кто «плохим»?
Капитан Путилов перехватил взгляд прапорщика, улыбнулся совсем невесело и тихо сказал:
— Встать, прапорщик.
Если бы команду рявкнул майор, Тимур испугался бы меньше. Директор Дома советско-германской дружбы произнёс эту фразу совсем не по дружески, и сказал так, что прапорщик вмиг осознал, что игры в «плохих и хороших следователей» закончились.
Перед ним стояли два матёрых контрразведчика, у которых остался только один единственный вопрос — сломать этого бурого прапорщика до обеда или после?
Кантемиров понимал, что лично на него у офицеров ничего нет, и по инерции продолжал борзеть:
— Ещё могу «упасть и отжаться»
— Успеешь ещё — «и упасть, и там пропасть, на дне колодца. Как в Бермудах, навсегда…» — за свои валютные операции.
— Виктор Викторович, какие операции, какой колодец?
— Сам же мне тут недавно в спортзале Высоцкого напевал.
— Теперь понял. Нет у меня никакой валюты, и не было.
— Кантемиров, мы оба с тобой знаем, что есть и была.
— Тогда, ищите.
— Пока не до тебя. А твоего Тоцкого мы гонять будем по всей ГДР, как вшивого по бане. И у него осталось максимум пару суток. Это без выходных.
— Тоцкий такой же мой, как и ваш — гражданин СССР.
— Прапорщик, тогда молись своему богу, чтобы этот гражданин не начал нам первым петь про тебя и валюту, когда мы его с подругой прижмём. И нам всё равно — кто из вас раньше запоёт — или ты, или Тоцкий, — совсем не по доброму ухмыльнулся комитетчик.
— На понт берёшь, начальник?
— Тимур, ты свои поселковские понятия себе же в жопу и засунь. С тобой пока нормально разговаривают.
— Да конечно, нормальный и интересный у нас с вами, Виктор Викторович, разговор получается — про статью 88 Уголовного Кодекса РСФСР. А санкции, я и без вас знаю.
