А личный состав стрельбища всегда уважал умного, волевого и весёлого офицера.
Повар Расим постарался украсить обед: разлил суп в праздничные тарелки, и приготовил компот в фарфоровых чашках. Кантемиров попросил дополнить этот натюрморт ещё двумя гранёнными стаканами…
Когда прапорщик вместе с дневальным занесли разносы с обедом, офицер уже сидел за столом.
— Тимур, а я уже знаю, что тебе с утра КП с комендантом пять суток впаяли. Когда назначили отбывать срок?
— Мне Григорьев отсрочку дал до окончания московской проверки. Да и я сам сегодня ничего не понять не успел. Тут вокруг меня такое закрутилось. Товарищ гвардии старший лейтенант, а давайте по полтинничку?
— А вот не откажусь, товарищ гвардии прапорщик! Тем более я правильно понимаю, что сейчас мне будет что послушать?
— Армейская смекалка вам не изменила, товарищ военный.
— На том и живём! Тимур, давай вздрогнем, пообедаем плотней, а потом поговорим. С утра ни крошки во рту.
Молодые люди приняли на грудь по рюмке немецкой водки, закусили немецкой колбаской и с аппетитом начали поглощать русский обед из столовой полигонной команды войскового стрельбища Помсен, приготовленный поваром-азербайджанцем…
Михаил отодвинул пустую тарелку в сторону, глотнул компот и посмотрел на товарища:
— Тимур, пока ты не начал свою пламенную речь, меня с самого утра гложет один вопрос — где я мог видеть того чувака в штатском, прибывшего вместе с нашим особистом?
— Вот вопрос — так вопрос! Миша, этот чувак — новый директор Дома дружбы СССР-ГДР.
— Вспомнил! Видел я его в комендатуре, когда начкаром на губе службу тащил.
— Он больше по связям с общественностью и по культуре, — сообщил начальник стрельбища и перевёл взгляд с бутылки водки на ротного. — Ещё по одной?"
"— Успеем ещё. На ход ноги примем. А сейчас поговорим. Прапорщик, если этот общественник по культуре прибыл сегодня по твою душу, то знай — к тебе уже подкрался один пушистый неприметный зверёк.
— И вот теперь, Михаил Юрьевич, ты своим сильным замечанием вплотную подошёл к нашей главной теме дня и поэтому, сиди и слушай.
Офицер допил компот и пересел на диван, вытянув ноги. Прапорщик остался за столом, только повернул стул вслед за товарищем и начал говорить. Рассказ начальника стрельбища был кратким и по делу. Тимур только не стал упоминать косвенное участие Дарьи в пересечении границ и контрабанде.
Информации хватило и без этих подробностей, для того чтобы Миша ни разу не перебил говорящего, долго молчал и потом тихо произнёс:
— Вот пипец, так пипец. Ну, вы, прапора, и отмочили дело. Много я в жизни слышал разных историй: и курсантских, и офицерских.
