Ну, да ничего, пусть терпит. Такова ее доля. Не станет же сам тудун обращать внимание на вой какой-то ничтожной рабыни. Скоро он уйдет отсюда на летнее пастбище, где разобьет юрту. Душные словенские хижины надоели ему за зиму до отвращения.

Тоногой по дуге обогнул городище, и подъехал к дому, где бросил поводья слуге. Странно, на лице того явный испуг. Случилось что? Тудун вошел в дом, рубленый из бревен рабами-германцами и замер в недоумении. Тут с озабоченными лицами сидели старейшины племени и о чем-то спорили.

— Приветствую, почтенные! — сказал Тоногой, отряхивая снег с сапог.

 — Что привело вас ко мне?

— Твой племянник Хайду убит, — услышал он в ответ.

— Кто посмел? — прохрипел тудун, рванув тугой ворот. — Я вырежу ему печень и заставлю сожрать!

— Арат, мораванский ублюдок, — хмуро сказал ему младший брат Турсун, голова которого тоже поседела в походах. — Мы даровали ему честь, назначили его старостой в северном жупе. А он отрезал нашему племяннику голову и надел на копье.

— Он сошел с ума? — тудун сел на лавку, будучи не в состоянии переварить чудовищную весть. — Он не понимает, что будет подыхать месяц, теряя по куску мяса? Он не понимает, что мы разорим землю его рода?

— Мы должны наказать его, — обронил Турсун.

 — Как только Дунай уйдет в свои берега, и вода согреется, мы пойдем в те земли. Будем звать остальных?

— Ты шутишь, брат? — удивился Тудун. — Они подумают, что мы ослабли, раз просим у них помощи. Мы сами покараем наглецов! Богом клянусь, я вырежу этот род до последнего человека.

Месяц, который словене называют травнем, покрыл паннонские степи яркой зеленью. Берега, что после разлива превратились в болото, уже просохли, и копыта коней больше не вязли в грязи.

К развалинам римского лагеря, на месте которого гнездилось несколько словенских деревушек, тянулись отряды всадников рода забендер. Никто из них и предположить не мог, что через сотни лет на этом месте раскинется один из красивейших городов мира. Глядя на старые развалины и убогие лачуги, такое и предположить было невозможно. Это было просто удобное место для переправы, где римский легион сдерживал поток варваров из-за Лимеса.

Благородные всадники сильнейшего в этих землях рода не брали шатры, ведь впереди летнее тепло.

Вместо этого они взяли огромное количество веревок, чтобы вязать рабов, которых погонят вглубь своих земель. Пустошей много, и новая челядь будет пахать землю и платить дань. Кое-кого продадут ромеям за ткани, золото и вино. Воины должны получить добычу. А вот род предателей никуда не пойдет. Его велено истребить под корень, чтобы остальным неповадно было."

"Дунай в этом месте был шириной в сотню шагов, не больше. Воины переправятся на надутых бурдюках, держась на конскую гриву.