Не дав Митьке опомниться, не дав начать отнекиваться, рыбак продолжил: — Знаешь, я больше своего не возьму, что мы перед промыслом договаривались. Посчитай меня, как если б мы обычной рыбкой торговали со скупниками, а остальное в монастырь отдавай.
Митька не стал скрывать своего удивления.
— Чего так?
— А мне хватит, не надо больше, зачем мне деньжищи такие? Еще прибьют, глядишь, старика, когда в трактире начну щеголять. А тебе в самый раз, с долгом рассчитаешься. Нам же лучше будет. Дело?
— Дело, — растерянно вымолвил Митька, не веря своим ушам.
— Ну вот и сговорились.
Олешка, закончив разговор, уставился на приближающуюся губу Варзины. Выражение лица у него было такое, будто бы ничего не приключилось, подумаешь, какой пустяк. Разумеется, старый рыбак недоговаривал. Дело было отнюдь не в боязни быть ограбленным и ходить с проломленной головой. У рыбаков с этим делом строго — друг на друга никто не нападает, а пришлых разбойничков гоняют, чтобы руки не грели. Нет, дело было в другом. Митька, чутка поразмыслив, решил, что не будет спрашивать и ковырять старику рану. Вдруг передумает, еще не хватало… А так и Митьке лучше, и Олешке в перспективе денег побольше пойдет. Однако Олешка таки выложил свои мотивы, когда Митька протянул ему руку, чтобы поблагодарить.
— Спасибо, Олешка.
— Тебе нужнее, мне в моем возрасте столько баб не одолеть. Детишек я уже вырастил — по Руси-матушке все разбежались. А ты молодой, тебе нужнее с Машкой твоей. Знаю, тоже был молодой.
Вот за такими признаниями и откровенными разговорами, очень даже приятными для Митьки (с долей Олешки он вновь мог рассчитывать, что отдаст долг монастырю сполна), шняка успешно миновала залив и зашла в губу. Олешка начал рассказывать историю, которую Митька слышал уже много раз по прежним ходкам. О том, как старый рыбак познакомился со своей ныне покойной женушкой и как они попали на Кольский полуостров в поисках лучшей жизни.
— Без Марфы моей и жизни нет, — причитал рыбак.
Митька отрывисто кивал, делая вид, что слушает. Сам глянул на Стеньку и Павлика, которые заканчивали с рыбой, а вернув взгляд на водную гладь, невольно вздрогнул от неожиданности. Их шняка обогнула залив и вышла прямиком в губу Варзины. При виде открывшейся взору Митьки картины у него глаза полезли на лоб. Он энергично затряс Олешку за плечо и указал свободной рукой вглубь губы, тыча пальцем.
— Что? — недовольно спросил Олешка, которому явно не понравилось, что Митька перебил его рассказ.
Впрочем, отвечать не пришлось. Глаза на лоб полезли и у старого моряка.
— Ба-а-атюшки…
Близнецы заохали от удивления, выпучив глаза и побросав так и не выпотрошенную форель. Тоже увидели."
"В губе Варзины на ровной водной глади стояли два корабля.
