Я же вот что у тебя хочу испросить. Хм… Мы тут, значит, возвращаемся в Новгород торг вести, и я подумал, отчего бы нам не сопроводить достопочтенных англичан в город? Не помочь торг наладить? А? Что скажешь, капитан?

— Что сказать? Мне такие вопросы не с руки одному решать, на то команда есть. Давай мы малость посовещаемся, и я тогда уже сообщу.

Купец изумился, но ничего не сказал. На купцов эти морячки не похожи, чтобы с ними совет брать. Ладно, если ему так спокойнее — пусть совещаются, от Ивана точно не убудет. Кажется, капитан этот наживку заглотил, остается выждать, а потом подсечь.

***

Митька вернулся к своим рыбакам, вслух выдал какие-то неразборчивые слова — как бы по-английски. Разумеется, никто ничего не понял, потому что сами по себе эти слова ничего не значили, Митька попросту гугукал то, что пришло в голову. Благо купцы ничего не заподозрили. Однако, чтобы рыбачки поняли, чего Митька хочет, он с выражением кивнул на выход, чтобы Олешка и близнецы шли за ним.

Они вышли на палубу, которую, к удивлению, Митьки уже вовсю драили люди купца Ивана. Похоже, пузач настолько хотел выслужиться и понравиться «англичанам», что решил отмыть птичий помет и привести корабль в надлежащий вид. В трюме Митька оставаться не хотел. Еще не хватало, чтобы купчики, рыскающие по здешним закуткам, услышали русскую речь из уст Олешки и близнецов, прикинувшихся «ни в зуб ногой». Оказавшись на палубе, рыбаки прошли на корму, минуя купеческих людей, ползающих на четвереньках и с тряпками.

Все рыбаки были не на шутку напуганы и едва понимали, что происходит. По их затравленным взглядам Митька видел, что держатся они из последних сил. У Стеньки вон глаз дергается, Павлик губу кусает, прям зажевывает, разве что Олешка сдерживается, только вздыхает тяжело. Да что кривить душой, сам Митька едва понимал, куда вляпался и как теперь разгребаться, лопатой разве что. Он огляделся, удостоверившись, что на корме они остались одни. Но не успел ничего сказать, как рыбаки загалдели наперебой, шепотом разумеется.

— Митька, теперь-то точно ходить нам без головы, — зацокал Стенька, белый как снег, не помогал рыбацкий загар.

— Под что ты нас подвел! — вторил ему Павлик, под губой которого виднелись кровоподтеки — следы укусов.

— Вам лучше, чтобы нас того? — Митька демонстративно провел большим пальцем по горлу, имитируя движение ножа. — Чтобы нас прямо на корабле похватали? Так это запросто! Носы не вешаем!

— Так вот именно, что похватали бы, да и все! — зашипел Павлик. — Мы бы хоть объясниться смогли, отбрехаться. Теперь что?

— Теперь точно под плаху, — поспешил согласиться Стенька.

— Никто бы слушать не стал, объяснились бы вы. Ишь чего удумали, — возразил Митька.

Молчал только Олешка, оставаясь в стороне от вспыхнувшего галдежа.