— Ты же понимаешь, что я никуда не поеду, — ровно произношу я, хотя хочется от души взбрыкнуть.

— Поедешь. Я тебе больше не пополню карту и на маму не надейся. Что тебе здесь делать два месяца без денег? И машину, кстати, тоже заберу, — запрещенный прием-трогать мою машину. Вот это уже очень плохо… Вдох, выдох. Вдох…

— Выдох. Сейчас это тебе не поможет. А так представь, что я удвою сумму на карте, если будет все, как я сказал, — приподнимаясь с кресла, и садясь на край стола напротив меня, с победоносной улыбкой произносит папа. Да уж, улыбка у него, что надо.

Кажется, с годами он только хорошеет, подумаешь пятьдесят девять. Эх, где ж такого встретить, как папа. Хотя, это я погорячилась, характер у него специфический, в переводе на русский-отвратный.

— Нет, папочка, так не будет. Мне уже двадцать один годик набежал, и я сама решу, что мне делать.

— Да хоть тридцать, Ань. Это не имеет никакого значения. Я ведь не шучу-все заберу и ногти тебе обстригу, пока ты будешь спать.

— Забирай и делай что хочешь. А у меня недельные каникулы подальше от вас. Там-то уж меня точно прокормят, ну а дальше я сама заработаю.

Вот увидишь.

— Посмотрим.

— Так и будет.

— Обязательно. Только ключи от машины верни мне прямо сейчас.

— Они в сумочке, а она в машине.

— Тогда неси сумочку, дочь моя.

— Несу, отец мой.

— Не поясничай.

— Это гены, папа, — приподнимаясь с кресла, произношу я и направляюсь к выходу. — Ничего не могу с собой поделать, они из меня так и прут, — оборачиваясь у двери, с улыбкой произношу я.

Глава 2

Как только я закрываю за собой дверь, улыбка тут же исчезает с моего лица. Сейчас бы от души побить подушку, ну или покидать дротики, да обдумать все в конце концов.

Вот только времени на все это у меня совершенно нет и упускать предстоящую поездку я точно не намерена. Быстро прохожу около мамы и выхожу на улицу.

— Может я и отдам тебя, мой железный желтопузик, но только после того, как вернусь с поездки.

Сажусь в машину и выезжаю со двора. Какое счастье, что вещи у меня с собой. С этой позитивной мыслью я и выехала на дорогу.

Проехав не одну сотню километров и активировав всю свою мыслительную деятельность, поняла одну вещь-перспектива у меня самая что ни на есть грустненькая.

Удивительно, как за мной еще не погнались при выключенном-то телефоне. Наверное, папа мысленно меня четвертует, а может надеется на мое благоразумие. А зря, ни в какую допотопную больницу я и шага не сделаю, не говоря уже о том, чтобы просто так за кем-то судно выносить, да задницу подтирать. А кроме этого меня там ничего и не ждет. Ну ничего, можно пойти листовки раздавать, мама как-то же в моем возрасте сподобилась на это и неважно, что ее хватило на полдня, я более терпеливая.