Машинально он чуть не отбросил и меня, но вовремя оглянулся.
Какие глаза! Кристально-голубые, ярче неба. А какое все остальное! Сто процентов мужественности и два метра роста не могут оставить равнодушной. За мгновение я успела провести анализ всего, что знаю об орионцах (их растят в строгости, их планета-метрополия пустынна и бедна, а колонии опустошены либо войнами со спящими, либо гражданскими), вспомнить, как принято с ними разговаривать, и выдохнуть:
— Спасибо, что пощадили моего брата.
— Берегите парня, — улыбнулся он, и отошел. Я проводила его взглядом, и с неохотой повернулась к Теме.
Братец сплюнул в воду кровавую слюну вместе с зубом.
— Че ты встряла, а? Я бы сам разобрался!
— Да, ты прекрасно разобрался сам. Вон, даже зуб выпал.
— Отстань! — огрызнулся парень.
Вечером Агап поставил Теме еще один синяк. Наш разукрашенный красавчик насмерть обиделся и едва ли не отрекся от семьи, в пылу ссору бросив — «Да я, блин, рад депортироваться!». От старшего брата досталось и мне за нескромный наряд — правда, всего лишь легкая оплеуха. Зашел ко мне и Кеша, с чашечкой чая, и завел разговор о том, что нужно быть аккуратнее.
— Милая, ты должна понимать, что мы живем в резервации и вынуждены подстраиваться под соседей. Апранцы вспыльчивы, у них принято показывать силу. Ты уже не маленькая девочка, и щеголять перед ними в открытых нарядах не нужно. А если бы пристали к тебе?
— Я бы им…
— Ничего «бы им» ты не сделала. Испугалась бы до смерти.
— Откуда ты знаешь, как бы я себя повела?
— Знаю. Ты можешь казаться храброй, но внутри — нежная и мягкая, как мама. Я не хочу, чтобы на тебя плотоядно глазели.
— Ну, давай, скажи, что жертвы изнасилований сами виноваты в том, что их изнасиловали, — пробурчала я. — И что я должна закутаться в десять одежек и лицо прятать. Это при нашем-то климате!
— Нин, я ведь о другом. Если мы будем продолжать вести себя, как дома, нас действительно депортируют. Разве сложно решать вопросы мирным путем? Разве сложно одеваться приличнее? Тему сегодня избили из-за того, что он стал защищать свою спутницу.
— Ты прав, Кеша, как всегда. Прости.
— И на Агапову оплеуху не обижайся. Мы не знали, что ты все еще ходишь на тот дикий пляж, и тем более — в таком виде, — брат чмокнул меня в нос. — Давай завтра с утра слетаем на открытую выставку га-ан? Я выбил приглашения.
— Кеша! — обрадовалась я. — Ты лучший!
Следующим утром мы, одетые по-центавриански сдержанно (то есть серо и уныло), явились на выставку.
