Многие подозревали меня в том, что я – слуга спящих, прикинувшаяся овечкой и пробравшаяся в Военную академию. Генетики удивлялись: почему у Владимира Ветрова были способности, а у его сыновей их нет? Почему только я обладаю психической устойчивостью? Ответа дать не смогли: слишком мало было известно о красноволосых. К тому же, психическая энергия любого рода слишком сложная для изучения вещь. Это как изучать саму душу – из чего она состоит и как рождается.

На «беседы» я приходила в компании Ли и юристов Рода Малейв. Ли… он всегда был рядом, но держался вежливо-отстраненно.

Это расстраивало меня, но времени наладить отношения не было – проблемы требовали решения. Род Юглийв, к примеру, в категоричной манере высказался о том, что потомкам красноволосых доверять нельзя, несколько Родов присоединились к ним в этом заявлении. Появились заметки о том, что меня видели в ночных клубах, где я, якобы, разводила бедных центов на деньги, пустили слухи о моей якобы беспорядочной половой жизни и беспринципности. Журналисты узнали, что и мой брат Артем Ветров был связан с Милу Малейв, грязь начали лить и на них.

Зато профессор Лохму и преподаватели из академии – особенно крикун Крастон – поддерживали меня.

Давали показания и одногруппники, которых расспрашивали прямо в академии. Те самые парни, которые доводили меня до слез, стали защищать, рассказывая, что я всегда держалась с ними как потомственная центаврианка, то есть очень достойно.

Род Экри предлагал помощь, а сам Ниджер сокрушался, что не может прилететь. Ведь началась учеба… Пора было уже решать, как жить дальше, включаться в учебный процесс или бросать академию. И не только мне: до учебы пока не допускали и Линду с Круек.

В один прекрасный день мы узнали, почему."

"Представитель Верховного Совета Союза сообщил, что нас четверых – меня, девушек и Ли – собираются в скором времени наградить. Как и полагается, в Военной академии. Мы этому факту искусственно порадовались и разошлись: все эти проверки и вызовы к высокородным товарищам смертельно надоели.

Когда мы с Ли шли к аэро-площадке, нас догнал представитель Союза:

— Малейв, Ветрова, стойте! Куда торопитесь? Отпраздновать?

Мы остановились – вялые, усталые, и даже не скрывающие этого. Капитан Петров, тот самый представитель Совета.

В кабинете, при строгих центах, он сам казался строгим, вышколенным воякой. Сейчас же с нами разговаривал обычный такой рыжий младший, с веснушками на длинном носу.

— Летели в игры играть, а завалили рептилоида? Это по-нашему,— Петров грубо хохотнул, но эта грубость ему шла и даже придавала очарования. — Вот что, ребята. Горундская Военная академия – это не для вас. Федерация вам свободы не даст, наступит на горло, всю жизнь будете пахать. Вы, Малейв, уже готовый агент.