Получилось просто здорово! Такая легенда сможет многое объяснить!
– Да? А что это за лагерь?
– Просто маленький еврейский лагерь в Огайо. Лагерь «Шалом». – Мне пришло на ум самое обычное название для еврейского лагеря.
– Мой папа хотел отправить меня в еврейский лагерь! – говорит Хадсон. – Но я сказал ему, что хочу сюда. Рассказал, что здешняя учительница физкультуры – участница Олимпийских игр, и тогда он согласился со мной.
– А почему бы ему не согласиться?
– Просто… еврейский лагерь ему больше по душе. А это лодочная станция. – Он показывает на нее рукой.
– Народ в основном тусит на веранде, – объясняет он, показывая на крытую веранду над водой. – Здесь хорошо отдыхать, смотреть на воду.
– Прикольно. – Я стараюсь не рассмеяться. Веранда – лучшее в лагере место для поцелуев и всего такого прочего.
– Вон там, в лесу, проходит тропа приключений. Я провожу на ней большую часть дня.
– Я тоже записался на такие занятия."
"– Молодец. – Он кладет руку мне на плечо. – Тогда я покажу тебе все, что тут есть, но только завтра. Вечером это опасно.
Мы разворачиваемся и отходим от реки. Хадсон показывает мне еще много чего: футбольное поле, на котором играют также в тач-футбол и захват флага. Ферму, где живут две козы и три цыпленка, мишени для стрельбы из лука, поле для кикбола, баскетбольную площадку. А также театральный домик, о котором ему совершенно нечего сказать.
– Меня интересуют театральные постановки, – громко говорю я и вздрагиваю. Так оно и есть на самом деле, и я хочу того же от него, но ему еще СЛИШКОМ рано превращаться с моей помощью в любителя мюзиклов.
– Ага. Наверное, это весело. Но, мне кажется, это не мое и потому не цепляет меня. – И это лучше, чем я надеялся, – это значит, что он не уклонился от сего зрелища и ВИДЕЛ мою Домину в прошлом году, и я готов принять как признание моего умения вживаться в роль тот факт, что он не понял, что Дала играет тот же самый будущий лауреат премии «Тони».





