Глава 20
Где у меня сначала исчезает, а потом появляется надежда"
"Свет возвращался дважды, но каждый раз очень быстро гаснул. Сквозь шум в ушах я слышала цокот копыт, скрип и чьи-то разговоры вполголоса. Сквозь забытье ощущала мерное покачивание кареты.
В себя пришла от холодных брызг в лицо.
— Очнитесь! Наташа, очнитесь! — твердил встревоженный женский голос. — Месье, вы влили в нее слишком много снотворной магии. Бедняжка никак не придет в себя.
— А что я должен был делать, если она постоянно просыпалась.
Я попыталась открыть глаза, но не смогла. На веки словно положили гири.
— Незачем так возиться с маленькой мерзавкой!
Этот голос был мне прекрасно знаком. Я слышала его однажды в лавке. И к этой женщине не испытывала ни малейшей любви. Вот и сейчас она добавила:
— Чтобы быстрее очнулась, дайте ей приличную оплеуху!
— Но мадам, — с ужасом возразила первая женщина, — как я могу?
— Эта мне ваша щепетильность! Все приходится делать самой.
Слова Режины Имери с делом не разошлись. Карета вновь скрипнула, и щеку мою обожгла боль. Я дернулась, очнулась и открыла глаза.
Тетушка брезгливо отерла ручку кружевным платком.
— Вот видите? Сразу проснулась. Будет еще засыпать, непременно повторите. — Она усмехнулась. — Лекарство действенное, проверенное на этой дряни с детства многократно. И вообще, нечего с ней миндальничать! Поднимайте и ведите дом. Святой отец не будет долго ждать.
— Мадемуазель, вставайте, ну вставайте же!
Я перевела взгляд на голос и увидела женщину средних лет, совершенно незнакомую.
— Кто вы?
Она изумленно замолкла.
— Вы меня не узнаете?
Узнаю? Откуда?
— Нет…
— Да что же это такое? Как можно не помнить, мадемуазель? Я служанка мадам Режины.
Я не знала, что ответить, потому решила все списать на сонную магию.
— Не знаю, голова ужасно болит…
— Говорила я вам, месье, не нужно над девочкой ворожить. Видите, после ваших заклятий, она никого не узнает, бедняжечка. И я совершенно не уверена, что она сможет подняться и дойти сама.
Сквозь ресницы я увидела, как добрую женщину отодвинула мужская рука.
— Вам бы только причитать. Посторонитесь. Ничего не будет с вашей крошечкой.
Грубый голос цинично хохотнул.
— Если не сможет идти, я и сам ее прекрасно донесу.
Я на всякий случай зажмурилась. Сильные руки сгребли меня, бесцеремонно оторвали от сидения. Сразу стало понятно, что меня куда-то несут. Я попыталась дернуться, но сил действительно не было. В голове стоял тошнотный гул, перед глазами плыло. Я даже толком не смогла разглядеть дом, куда мы держали путь.
На пороге и вовсе отключилась вновь. В себя пришла уже внутри от новой оплеухи.
— Дайте ей что-нибудь, чтобы поскорее очнулась, — велела тетка.
