— Блять, какая же ты красивая везде."

"Припадая на колени, подтягивает за попу к себе близко. Прикосновение языка к горошинке клитора – «до громкого стона посреди ночи в заброшенном доме» (прим: сравнение со звёздочками надоело автору).

— Мишка мой… — выгибаюсь дугой. — Суровый тир-р-ранище!

— Серафима Ильинична, разрешаю только стонать, — вводит в меня два пальца, растягивая внутренние мышцы.

От шока (да-да!) распахиваю губы и смотрю исключительно в потолок.

Движение языка и пальцев окончательно вышибают мои предохранители. Кричу в голос, содрогаясь всем телом.

— Вкусная, — облизывает пальцы, словно на них мёд, а не соки моего возбуждения.

— Что это было?.. — не чувствую своих конечностей, шепчу задушено.

— То, что ты теперь сделаешь мне, несносная моя, — покрывает поцелуями низ живота, накрывая грудь руками.

Странный шорох на улице заставляет нас насторожиться.

— Миш?.. — свожу колени вместе перед тем, как распахнётся входная дверь (ну, или что от неё осталось).

На спину Потапову запрыгает разъярённая кошка (животное, если быть точной), и царапает его кожу в клочья.

Божечки кошечки!

Да, откуда я знала, что здесь свирепая хозяйка имеется?! Скорее всего, после охоты пришла в свою берлогу, а тут мы!

Как мы смеялись – не передать словами. Миша умудрился вновь треснуться головой об потолок. В том заброшенном доме мы оставили всё, потому что своя шкура ценнее.

— Уезжаем по-английски? — Потапов кивает на записку, что я магнитом прицепила к дверце холодильника:«Мамулечка и папулечка, вспомните себя…»

— А трахаться будем по-русски, — защёлкиваю колпачок на фломастере. — Поехали?

— С тобой не соскучишься.

Глава 24

Глава 24

«Секс глазами женщины».

— Твоя берлога надёжно защищена, — впервые вижу такую дверь, больше напоминающую сейфовую.

— Не поверишь, но ты первая, кто обратил на неё внимание, — хрипло посмеивается надо мной, проворачивая массивный ключ в замке.

— Михаил Михайлович, сейчас не время вспоминать о всяких мамзелях, — щипаю его за бок. — Я всё понимаю, что вы вели активный сексуальный образ жизни. Чистые простыни и отсутствие женских волос на подушках – большего не прошу.

— Что-то мне подсказывает, что вы, Серафима Ильинична, очень ревнивая девушка. И мне лишний раз вас волновать чьими-то женскими волосами и грязными простынями – лучше не стоит.

— А вы, Михаил Михайлович, чуткий человек, — растекаюсь лужицей под его ногами, когда он мягко подталкивает вперёд.

Первый шаг в неизвестность всегда будоражит все органы чувств. Подталкивает к безрассудству. Чувствуешь себя увереннее, чем когда-либо. С Потаповым я прыгаю головой вниз без страховки. Это… ЗАВОДИТ!

— Будьте как дома, Серафима Ильинична, — щёлкает выключателем.