- Типа до этого твоя жизнь отличалась нормальностью, - усмехается.

- Еще один псих мне точно не нужен. Хватило, - провожу указательным пальцем по горлу. – Если ты реально готов меня отпустить, то, пожалуй, оставлю тебя.

- А как же женское любопытство? – хищно прищуривается.

У него очень странные глаза. Черные, сверкающие, кажется, что там пляшут дьявольский танец черти. Страшно заглядывать в мрачную бездну его взгляда. Там таится слишком много тайн, к которым мне не следует прикасаться.

- Меня интересуют только мои дети и свобода. А про грязные игры не хочу знать, тем более участвовать. Хватило.

- Если так хочешь свалить, то рекомендую отправиться в небольшое путешествие, - он невозмутимо стоит рядом. Забавляется. Похож на кота, который играет с мышью.

- Выполнять очередное идиотское задание? Теперь плясать под твою дудку? – огрызаюсь.

Во мне закипает злость на мужчин, которые возомнили себя кукловодами, дергающими за ниточки человеческих судеб. И Никита такой же.

- Ты же хочешь вернуть детей? – бьет по самому больному."

"- Снова шантаж! – сжимаю руки в кулаки. Дать бы ему пощечину, чтобы стереть самоуверенную улыбочку. Только это ничего не изменит.

- Дружеская рекомендация. Хоть я не уверен, что ты заслуживаешь моего лояльного отношения, - снова насмехается.

- Никита, отстань от меня. Рассказывай свой бред той, кому это будет интересно. Мне все равно, какое там у тебя ко мне отношение. Просто отстань!

Меня уже достало, что каждый так называемый мужчина пытается заставить меня плясать под свою дудку при помощи моих детей.

- Правда тебя тоже не интересует? – он слишком самоуверен и это бесит.

- А ты ее знаешь? – смотрю на него с недоверием.

- Не всю. Но я знаю, кто может пролить свет на многое. И у кого есть все необходимое, чтобы уничтожить гнид.

- Ага… но тебе не скажут, и я тебе нужна в роли шпиона, - его задумка оказалась до банальности проста.

- Скажут… но… тогда зачем мне ты? – выгибает дугой бровь. – Твои проблемы, дети… Я не занимаюсь благотворительностью, Лиз.

- Козел, - а на языке уже вертится куда более грубое оскорбление. – У тебя у самого ребенок! А в той комнате плачет кто? Его мать?

Он мгновенно белеет как полотно. Желваки ходят ходуном.

- Не пересекай красную линию. НИКОГДА, - выговаривает каждую букву. – Тем более, не высказывай своих бабских догадок. Я предлагаю вариант, как тебе разрулить ситуацию. Если немного мозгов в голове есть – воспользуешься. Нет… так проваливай. Беги назад к Адриану, еще можешь на свиданку к Левушке заскочить, - говорит едко, колко. Слова оставляют на щеках следы, словно пощечины.

- Ты что похитил этого ребенка? – высказываю догадку прежде, чем соображаю, что сказала.