Она подняла Этана из пепла, чтобы сделать его волшебным фамильяром… и чтобы освободить древнее зло, заключённое в книге волшебников, которые думали, что делают миру одолжение. Так продолжалось до тех пор, пока Мэллори не решила освободить зло, дабы исправить свою странную тягу к запретной тёмной магии.
К счастью, её заклинания были прерваны, так что она на самом деле не успела освободить зло или сделать Этана фамильяром. Мы предположили, что именно поэтому она схватила руки в ноги и рванула за Малефициумом — она хотела попытаться ещё раз.
Фамильяр или нет, но Этан вернулся: высокий, светловолосый, клыкастый и красивый.
— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась я.
— Нормально, — сказал он. — Нервирует то, что ты продолжаешь на меня таращиться. Я дико зол, что Мэллори прервали, и теперь на неопределённый срок откладывается моё воссоединение с моим Домом и моими вампирами. — Он сделал паузу и сверкнул в мою сторону глазами. — Всеми моими вампирами.
Щёки мои заалели, и я быстро перевела взгляд на дорогу, хоть мысли были совсем о другом.
— Я буду иметь это в виду.
— Да уж, сделай одолжение.
— А что, собственно, мы собираемся сделать, если встретим Мэллори?
— Когда мы встретим её, — поправил он.
— Я знаю только одну вещь, которую она хочет, — сказала я. — И у неё есть некоторая фора, а это значит, что она, вероятно, доберётся туда прежде, чем мы.
— Если предположить, что ей удастся улизнуть от Ордена, — сказал Этан. — Что выглядит весьма вероятным Орден являлся союзом магов, который осуществлял надзор за Мэллори в реабилитационном центре и был ответственен за охрану Малефициума.
— Это забавно, Салливан. Особенно для того, кто жив в течение только двадцати четырёх часов.
— Не позволяй моей юной симпатичной внешности смутить тебя. Теперь у меня опыт двух жизней.
Я хмыкнула с сарказмом, но про себя вознесла благодарности. Я горевала об Этане, и это было великолепно — тем более для такой неожиданной штуки — как получить его назад.
К сожалению, моя признательность сопровождалась ледяной грызнёй в животе.
Он-то был здесь, а вот Мэллори была там, завлекая древнего левиафана обратно в наш мир.
— Что такое? — спросил Этан."
"— Я не могу дрожать от страха за Мэллори. Я зла на неё, зла на себя за то, что меня не было рядом, когда она пыталась уничтожить Чикаго. А ещё меня раздражает то, что вместо праздника по поводу твоего воскрешения, мы должны изображать сверхъестественных нянек для женщины, которую хорошо знаем.
Я сожалела о том дне, когда Мэллори узнала, что она волшебница.
