И все же! Самое главное не в том, кто еще успешно трансформировался, а в том, смогу ли я, поэтому я просто протяну руку сюда, если вы не возражаете, и…
Сигрид явно возражала, но Рейна уже тянулась мимо нее, протягивая пальцы к Посоху Хадды. Андерс молча подгонял ее. Чем скорее она прикоснется к нему и превратится в ничто, тем скорее они смогут сбежать. Даже если сначала ему придется рассказать о своем воображаемом происхождении.
Рейна прикусила губу и крепко сжала рукой гладкий деревянный Посох. Когда она это сделала, Андерс понял, что затаил дыхание, хотя, насколько он знал, она могла превратиться в капусту с такой же вероятностью, как и в волка.
Внезапно Рейна закричала, ее глаза широко распахнулись, спина выгнулась дугой, когда она выбросила вперед свободную руку, вызывая вздохи у толпы. Она отступила на шаг, размахивая Посохом Хадды так, что двое Волчьих Гвардейцев позади нее были вынуждены отпрыгнуть в сторону.
«Остановись», — безмолвно убеждал ее Андерс, желая провалиться сквозь помост прямо в землю, и жаркое пламя смущения охватило его тело.
Рейна снова закричала, уронив Посох и согнувшись пополам, чтобы упереться руками в колени. Она повернула голову, чтобы бросить отчаянный взгляд на Андерса, и, как только на него обрушилась волна ледяной воды, смущение исчезло.
Это было реально… его сестра была в ужасе. И это не было похоже ни на одну трансформацию, которую он когда-либо видел.
Он шагнул вперед, пытаясь дотянуться до нее, но она снова закричала, хрипло и глухо, пошатываясь, упала с помоста и рухнула на каменные плиты.
Толпа отскочила в сторону, когда Рейна перевернулась на спину, раскинув руки. Ее лицо потемнело до глубокого, неестественного бордового цвета, затем сменилось на ярко-малиновый, как будто вся ее кожа кровоточила одновременно. Намеки на золото, бронзу и медь змеились, сверкая на солнце, пробегая вниз по ее шее, чтобы исчезнуть под одеждой.
Застыв на месте, Андерс с ужасом наблюдал, как ее руки и ноги, казалось, вытянулись до невозможности, а рукава пальто растянулись и разошлись, и звук рвущейся ткани затерялся в криках толпы.
Ткань разорвалась в клочья и исчезла в считанные секунды, когда тело Рейны увеличилось вдвое, затем утроилось, ее шея удлинилась, рот открылся в хриплом, бесконечном крике. Алый, бронзовый и медный цвета сплетались в сверкающую чешую, змеясь по ее коже, и мгновение спустя Рейна исчезла.
