— Эм, — я не знал, что ответить. То ли актриса в кадре фальшивила, то ли Апостолов увидел там свои фантазии. Но во взгляде девушки читалось наигранное обожание. От него отдавало лицемерием.

— Вот да, — прогудел Серафим, — и сказать нечего. Такое только в кино.

Он довольно улыбнулся и посмотрел на меня.

— У нас так могут любить только аристократки, воспитание у них, понимаешь ли, патриархальное, — произнёс он, покручивая ус. — И то не каждая способна на такое.

— Так…

— А я не аристо, — хмыкнул он, — могу получить ненаследный титул, конечно, индекс позволяет и толкает к этому, но хочется свой род основать, чтобы в веках осталось имя.

— Так…

— Не хотят они со мной, — всё не давал он мне сказать. — А из простых я не нашёл ещё ту, которой нужен был бы я. Только моё положение в обществе и выгода.

— Так…

— Да, знаю, — махнул он рукой и снова посмотрел в телевизор. — Для аристократов я тоже выгоден. И сила есть и боярство. Проблема в том, что я главой не стану, понимаешь?

Его голос был, вроде бы равнодушным, но чувствовалась в нём некая грусть. Горчинка, которая отравляла его мысли.

— Сераф…

— А зачем мне быть на побегушках? — пожал плечами Апостолов. — Придётся с боярством распрощаться, не может боярином быть тот, кто подчиняется главе рода. Независимость страдает.

— Ну…

— Вот и получается…

— Да дай ты уже мне сказать, — не сдержался я и тут же, когда он на меня посмотрел, поднял ладони вверх, — прости за грубость, но ты, как заевшая пластинка. Всё плохо, все бабы — дуры, и все хотят тебя использовать.

— Ну, про женщин я так не говорил, — протянул Серафим и кивнул — но в целом да. Так и есть.

— А что, если есть древний род, даже древнейший, где ты сможешь стать главой?

— Ростислав, — усмехнулся Серафим, отворачиваясь к телевизору, — чушь не говори, это фантастика хлеще, чем в сериале.

— Я серьёзно.

Серафим замер и, не моргая, уставился в экран. Я словно слышал, как скрипят шестерёнки у него в голове, но понять, о чём он думает, не мог.

— Да нет, — выдохнул он, и рассмеялся. — Бред.

— Почему? — не сдавался я. — Вот ты говоришь, что тебя хотят использовать, тут такая же ситуация, нужен сильный муж, который станет главой.

Он повернулся ко мне всем корпусом и смотрел так, будто впервые меня видел.

— Все в плюсе, — продолжал я, — выгода на лицо. Тебе ничем не надо поступаться, отказываться от боярства. Ты станешь графом, а там продолжится род. Любви не будет, только выгода, но любовь, как говорят…

— Любовь, дело наживное, — выдал Серафим, и пристально всмотрелся в моё лицо, — ты сейчас серьёзно?

— Ага, — я взял папку и поднялся на ноги. — Пойду поем, что-то желудок крутит.