Семрос достал запечатанный конверт и протянул его оборотню.
— На словах передай, что я готов встретиться и все обсудить.
Зерен кивнул и заверил, что передаст все слово в слово. Дальше мы болтали все вместе, как старые добрые друзья. Мася наперебой со мной рассказывал повелителю о наших приключениях, Зерен — о своем освобождении. Лилу тоже поделилась своей историей. А повелитель поведал, как искал меня и с самого начала был уверен, что я где-то в Тераморе.
Уже поздно вечером мы проводили Зерена обратно на его корабль, пообещав встретиться в Кроносе. Мася с Лилу пошли к себе в каюту, а мы с Семом остались на корме корабля, любуясь восходящей голубой луной и яркими, золотыми звездами. Обнявшись, стояли и смотрели на волнующееся море, что пускало мелкие барашки.
— Послушай, Элини, я хотел тебе сказать по поводу Ирис… — начал говорить повелитель, подбирая слова.
Я обернулась и приложила свой пальчик к его губам.
— Не надо, — прошептала я. — Я знаю, что ничего не было между вами, остальное уже не важно.
Он с облегчением выдохнул и, взяв мою руку в свою, нежно поцеловал ладошку.
— Прости меня, малышка, — произнес он и, привлекая меня ближе, поцеловал, вкладывая в этот поцелуй всю нежность и любовь.
— Знаешь, я тут понял одну вещь, — вдруг произнес Сем, отрываясь от меня
— Какую? — спросила, улыбаясь ему.
— Я понял, что, оказывается, мое сердце — не камень, — сказал повелитель, улыбаясь в ответ.
— Да что ты? — наигранно удивленно выдохнула я, приподнимая в иронии бровь. — Откуда такие выводы, повелитель?
Он хмыкнул моему намеку и хитро расплылся в улыбке.
— Одна кошка помогла это понять. Оказывается, я её очень люблю, правда, понял это не сразу.
Сем сказал «люблю»? Мое сердце пропустило удар, я захлопала ресницами, не веря, что услышала из его уст такие заветные слова. Сглотнула нервный ком, который вдруг возник в горле.
— Повтори, — попросила осипшим голосом
Он нежно провел рукой по моим волосам, потом тыльной стороной ладони — по контуру лица, и все это время смотрел в мои глаза серьезно, будто запоминая каждую черточку моего образа.
— Я люблю тебя, Элини, так, как никого и никогда не любил, — прошептал он мне в губы, наклоняясь ближе. — Ты — лучшее, что есть в моей жизни."
"Мы слились в страстном, волнующем поцелуе, который сносил волной все наши обиды и непонимания. Мы наслаждались друг другом, даря любовь и ласку столь изголодавшимся душам и телам. Вся наша сущность рвалась навстречу чувствам, которые готовы были снести все на своем пути. Метки вспыхнули пламенем, вынуждая нас распаляться еще сильней и не сдерживать больше свою страсть. Тела дрожали в предвкушении удовольствия, заставляя выгибаться навстречу горячим поцелуям любимых губ. Стоны вырывались из груди, разрывая тишину ночи.
