Мне вдруг стало жалко девушку. Сколько их, таких одиноких, ждущих, когда на них обратят внимание мужья. Это ужасно, всю жизнь ждать подачки от мужчины. Я могла её понять, она хотела быть на моем месте, купаться в ласке и внимании повелителя, быть любимой и желанной. Нет, я вовсе не готова делиться своим мужем, об этом и речи нет, но я хотела бы, чтобы Лилиан обрела любящего мужчину.
10 глава
Когда мы вошли в зал, там уже собрались все паши, ожидая повелителя. Завидев нас, они дружно встали на одно колено, склоняясь в поклоне. Мы направились к трону — и вот тут было мое первое удивление. Возле трона повелителя стоял еще один, но не такой массивный, более скромный вариант, хотя так же отделан черным бархатом и позолотой на вензелях. Удивленно покосилась на Сема, он, заметив, улыбнулся.
— Теперь твое место рядом со мной, любимая, — сказал он, довольный моим удивлением.
Подойдя к трону, Сем сначала усадил меня, а потом расположился сам. В зале стояла гробовая тишина, видимо, паши пребывали в шоке от такого поведения повелителя. Поднявшись, они буквально буравили нас взглядами. Семрос даже глазом не повел, оставаясь спокойным, как скала.
— Я собрал вас здесь для оглашения новых законов, которые издал. Надеюсь, вы помните, что моё слово — уже закон.
Все дружно закивали, подтверждая сказанное.
— Итак, первый закон. Я, Семрос де Разгар, повелитель Даркона, решил, что отныне в нашей стране не будет рабства. Я уже известил короля Кроноса о взаимном сотрудничестве в этом вопросе. Также это относится и к трофеям. Больше жизнь существа, не важно, чьей расы, не будет принадлежать никому, кроме него самого. Отныне каждый волен быть свободным.
В зале начал нарастать шум голосов. Паши явно не ожидали такого поворота, оно и понятно! Каждый из них имел немало рабов, которые трудились в домах и на землях этих тиранов. Им было невыгодно расставаться со столь удобным и выгодным вариантом.
Повелитель сделал паузу, давая им осмыслить сказанное. Он был серьезен как никогда, понимая, что сейчас ломает вековые устои своей страны, но решительности в нем было больше. Он хотел изменений для страны, давно желал этого, но именно Элини послужила толчком к реальным действиям. Дала ему решимость изменить все. Наконец, повелитель поднял руку, призывая к тишине зал. Когда все смолкли, он продолжил.
— Второй закон касается женщин, — заявил он стальным тоном, не терпящим возражений. — Я не буду отменять гарем в семье, но теперь каждая женщина имеет право отказаться от этой жизни, также каждая женщина в гареме, если она согласна быть в нем, должна стать официальной женой и иметь все привилегии, соответствующие ее статусу. Наложниц больше не будет. Далее, гарем больше не передается по наследству. Каждый дарк будет решать сам, какую жену ему взять.
