Но резкое движение стронуло с места доску, на которой она стояла.
Не прибитая, она накренилась. Никита с неожиданным для большого тела проворством обнял Ольгу. Она почувствовала на своей талии его руку – снова. Но как в прошлый раз, в его жесте был смысл – уберечь от возможной неприятности. Неужели он думает, что она такая неосторожная – возьмет и упадет?
– Ой! – Она попыталась вывернуться из его рук. – Напрасно беспокоитесь, я вижу.
Никита убрал руки и удивился – пальцы дрожали, как будто он только что поднял непомерный груз.
– Хочу починить пол, – бросил он глухим голосом.
– А я думала, что вы совсем городской, – сказала Ольга.
– Вы так подумали? Ну да, будь я деревенский, я бы сам достал лягушку. – Он усмехнулся. – Или вообще не стал бы на нее смотреть. – Он сложил руки на груди. – На самом деле я немного деревенский. Несколько лет учился в местной школе. – Никита пожал плечами, будто сам не понимал, почему так вышло. – Жил в этом доме с... – Он хотел сказать с Натальей Петровной. Но передумал, не желая объяснять, кто она ему. – Я помню, еще вот эта доска всегда качалась. – Никита перешагнул через две половицы. – Но не так сильно, чтобы ее менять. – Он подпрыгнул, половица отозвалась протяжным стоном. Он засмеялся. – Видите, не забыл, какая из них поет. Займусь и ею тоже. Потом.
Ольга смотрела на черные мокасины большого размера, которые только что по-детски подпрыгивали на старой охристой краске. Она стояла рядом и словно чего-то ждала. Потом подняла глаза, посмотрела на его лицо в сероватой щетине. А мог бы он, подпрыгивая, как Надины девочки, завизжать, как они? От... щенячьего восторга?
Она улыбнулась.
– Вы учились в Храмцово? – переспросила Ольга, задумчиво постукивая указательным пальцем по подбородку, оглядывая комнату. Никита проследил, заметил ямочку. Улыбнулся – видимо, давно стучит, оттого и ямочка на подбородке. У каждого свои привычки.
– Идите вперед, – сказал он, – дальше все доски на месте. Не бойтесь.
– Я не боюсь. Я верю, вы не дадите мне у-пасть. – Она оступилась на краю непришитой доски, слово разделилось – смешно. Он не даст ей пасть... Низко. Ниже пола? А какого... пола? Женского? У него свой уровень падения... Фу-у, что с ней? Какие глупости лезут в голову.
– Я угощу вас бельгийским шоколадом. В Брюсселе считают его самым лучшим в мире.
– Самонадеянно, – заметила Ольга. – А как быть швейцарцам, англичанам, французам? То же самое они думают о своем шоколаде. Это как с мылом... – начала объяснять она, но, заметив изумление в глазах Никиты, осеклась. Незачем рассказывать ему о своих мыльных делах. – Вы были в Бельгии?
– Да. Давно. Этот шоколад прислали друзья моего отца.
– Понятно.
