Я тебе говорю, что…
— … мама, при полном воздержании, беременность обычно не наступает.
— Но, что если ты с кем-нибудь переспишь?
Я раздраженно фыркнула.
— Тогда я, возможно, и воспользуюсь, папиным подарком. Прости, пожалуйста, мне пора идти.
Я выключила телефон и посмотрела на своего коллегу.
— Что?
— Ничего себе, теплые семейные отношения, — усмехнулся Уильям. — Алексис, я же знаю, какая ты с детьми и ранеными. А тут с матерью — как будто робот без чувств.
— Моим родителям не нужны чувства, — покачала я головой. — У них совсем другие желания.
Родители были очень недовольны тем, что я так и не открыла фотостудию в центре Лондона. Вместо того чтобы послушаться маминого совета и превратиться в богемного фотохудожника, я стала ездить по самым страшным местам Земли, фотографируя злость и боль войны; родителей, потерявших детей и детей, так никогда и не имевших родителей.
Я наконец-то нашла нишу, в которой я нуждалась, и которая нуждалась во мне. Мир не сможет узнать о своих бедах без нас, рискующих своим здоровьем и жизнью, свидетелей с камерами.
Как правило, на войне долго не работали… А те, кто постоянно возвращался в этот ад, делали это не из-за денег или продвижения по службе. У меня бывали контакты на стороне — абсолютно коммерческие проекты в сытых городах Европы. Но едва закончив работу ради денег, я почти тотчас же возвращалась назад — чтобы кричать миру о несчастье миллионов ни в чем не повинных людей.
Выплескивая чужое горе через объектив, я на какое-то время забывала о своём собственном.
Глава 5
Громкоговоритель, объявивший о посадке пассажиров на рейс до Риги, заставил меня выплыть из неприятных воспоминаний.
В самом деле, столько лет уже прошло, а я до сих пор не могу простить родителей. Не то, чтобы я когда-либо смогла принять или хотя бы понять их поступок… просто за те годы, что я моталась по миру, я насмотрелась столько всякой грязи, что мои родители выглядели любящей семьёй… на свой лад, конечно.
Допив кофе, я вернула пустую чашку баристе и, подхватив свои вещи, отправилась на посадку на свой рейс.
Зал терминала, в котором я находилась, не был особенно большим, все кресла были заняты ожидающими пассажирами, однако свободного места тоже имелось предостаточно. А потому, я и представить себе не могла, что на меня может «упасть» какая-то блондинка.
— Ох, простите, пожалуйста, — по-русски извинилась девушка, моментально отстраняясь от меня. — Я не хотела…
Она сконфуженно протянула мне разорванную цепочку. Блондинка, видимо, ухватилась за неё, когда падала на меня. Цепочка не выдержала и порвалась, а кулон, который родители подарили мне на восемнадцатилетие, куда-то запропастился.
— Ничего страшного, не переживайте, — ответила я девушке, пытаясь высмотреть на полу мой кулончик.
