Это оказалось моей ошибкой. Но была и еще одна — струсила. Я отнюдь не предвкушала встречу с руководством клиники, поэтому пыталась вести себя так, словно этот визит не представлял собой ничего особенного и я могла втиснуть его между посещением педикюрши и походом по магазинам. В итоге я вообще туда не пошла, а просто позвонила. Видите, я же говорила вам, что поступила не очень умно.
Дэлглиш поинтересовался, что заставило ее изменить планы.
— Главным образом Оксфорд-стрит. Знаю, это звучит глупо, но произошло именно так. Я не ездила в Лондон уже очень долгое время и забыла, насколько он сейчас ужасен. Раньше, когда была девочкой, я очень любила этот город. Тогда он казался мне прекрасным. Теперь его очертания изменились, все улицы, похоже, заполонили недоумки и иностранцы. Знаю, к ним нельзя относиться с предубеждением — я имею в виду иностранцев. Но просто все казалось мне таким чужим. А потом еще эти машины… Я попыталась перейти Оксфорд-стрит и очутилась на одном из узких островков посередине проезжей части. Конечно, автомобили никого не убивали и не калечили. Они просто не могли. Но они не могли также и двигаться. И они так ужасно пахли, что мне пришлось закрыть нос платком, и я почувствовала себя слабой и больной. Когда я добралась до тротуара, то отправилась в магазин, чтобы найти дамскую комнату. Она располагалась на шестом этаже, и у меня ушла уйма времени, чтобы отыскать нужный лифт. Собралась огромная толпа, и все вместе набились в лифт. Когда я поднялась в дамскую комнату, все стулья были заняты. Я оперлась на стену, недоумевая, хватит ли у меня сил выстоять очередь за ленчем в кафе. Тут я увидела платные телефоны и поняла, что могу позвонить в клинику и избавить себя от необходимости туда ходить и от всех мучений, которые испытала бы, рассказывая свою историю кому-то лично. Это было глупо с моей стороны, теперь я понимаю, но тогда мне казалось, что это хорошая идея. Говоря по телефону, легче сохранять анонимность, и я почувствовала, что таким образом смогу объяснить ситуацию более обстоятельно. Меня также грела мысль, что, если разговор станет для меня слишком тяжелым, я смогу повесить трубку. Понимаете, я испытывала непреодолимый страх, и единственное, чем я могу оправдаться, — это жуткая усталость. Полагаю, вы скажете, мне следовало отправиться прямиком в полицию, в Скотленд-Ярд. Но Скотленд-Ярд ассоциируется у меня с детективными романами и убийствами. Весьма сложно представить, что он действительно существует и каждый может позвонить туда и рассказать свою историю. Кроме того, я все еще очень боялась огласки. Не думаю, что полиция с пониманием отнеслась бы к человеку, который ждал помощи, но не был готов к сотрудничеству, рассказав все детали или подав на злоумышленника в суд.
