Она была настолько уверена, что комната должна быть открытой, что минуту-другую стучала в дверь и дергала ее, но безрезультатно, наконец до нее дошло — дверь заперта изнутри. Стук в дверь разбудил Джимми, и теперь он уже не хныкал, а вопил от страха. Миссис Макси слышала, как он гремит перекладинками кроватки, и представляла, как он старается подняться, стиснутый шерстяным спальным мешком, и докричаться до своей мамы. На лбу у нее проступил холодный пот, она стерла его — хоть что-то сделать, чтобы заставить себя перестать колотить в паническом ужасе по бесчувственному дереву.
Марта застонала, а Кэтрин положила на плечо миссис Макси руку, чтобы утешить и сдержать ее:
— Не надо так волноваться. Я позову вашего сына.
«Почему она не сказала “Стивена”? — подумала миссис Макси ни с того ни с сего. — Ведь мой сын — Стивен». Он тут же пришел. Должно быть, стук в дверь разбудил его, иначе Кэтрин не смогла бы привести его так быстро. Стивен говорил спокойным тоном:
— Мы залезем в окно. Лестница в чулане подойдет. Я позову Герна.
Он удалился, а женщины, сгрудившись, стоя тесной группкой, молча ждали. Время, казалось, еле ползло.
— Это недолго, — успокаивала Кэтрин. — Они сейчас вернутся. С ней все в порядке, я просто уверена. Должно быть, заспалась.
Дебора посмотрела на нее долгим взглядом:
— Когда так надрывается Джимми? Думаю, ее там нет, ушла, и все.
— С чего бы это? — спросила Кэтрин. — А почему же дверь заперта?
— Ну что вы, Салли не знаете: выбрала путь более эксцентричный — вылезла в окно. Ей, по-моему, так нравятся представления, что она их устраивает, даже когда ей самой не удается насладиться эффектом. Вот мы дергаемся, дрожим здесь. Стивен и Феликс волокут лестницу, весь дом ходуном. Она только этого и добивалась.
— Она не бросила бы малыша, — сказала вдруг Кэтрин. — Ни одна мать не сделала бы этого.
— А эта, как видите, сделала, — сухо ответила Дебора.
Но ее мать отметила, что она не двинулась с места."
"Вопли Джимми стали просто невыносимыми, в них тонули все остальные шумы, не слышно было, как мужчины возятся с лестницей, как лезут через окно в комнату. Они услышали лишь резко щелкнувший замок. На пороге стоял Феликс. Взглянув на него, Марта вскрикнула — то был звериный, пронзительный вопль ужаса. Миссис Макси скорее почувствовала, чем услышала шарканье ее шагов — она пошла прочь, но за ней никто не последовал. Остальные, оттолкнув руку Феликса, пытавшегося помешать им, молча двинулись вперед — туда, где лежала Салли. Окно было открыто, наволочка на подушке промокла от дождя. На ней тонкой золотой сетью лежали волосы Салли. Глаза у Салли были закрыты, но она не спала. Из уголка плотно сжатого рта, точно порез, протянулась тонкая струйка засохшей крови.
