— Для меня это тоже искусство…
И мы замолчали, разглядывая неестественно большое изображение на стене, с красивыми, вычурными переплетениями, с натянувшимися узлами. И в этой паутине веревок скрывалась жемчужина, или как окрестила её Полина, бабочка: прекрасное в своем изломе женское тело, без отеков и синюшностей, без впивающихся до крови веревок, без гримас боли и страха. Только чистое наслаждение и экстаз.
Под ложечкой засосало от нестерпимого желания затянуться сигаретой, но старое сладкое воспоминание об утраченном удерживало на месте.
— Пожалуйста?
— Что? — не понял я.
— Пожалуйста, дядя Саша, свяжите меня так же?
* * *Я уезжал от Полины, не ответив ни да, ни нет.
«Да» не мог ответить, потому что шибари требовала тщательной подготовки, знания тела человека, его реакций, болевого порога. Ничего этого о Полине я не знал и узнавать не собирался.
Но не смог сказать «нет», потому что ощутил дикий поток желания сделать это снова. С той, которая доверяет мне безусловно. С той, которую я знаю до миллиметра.
Как когда-то знал Веру.
От воспоминаний о ней стало грустно и тошно. Когда-то я был уверен, что нашел идеальную нижнюю. Она как вода принимала любую форму, подстраивалась под любое правило, обтекала любые конфликты.
Идеальная! До тех пор, пока в Клубе, на Рождественском вечере не встретила Игоря Кельмера и на следующее утро без объяснений покинула меня.
Я был уверен, что Вера обломится и вернется зализывать свои израненные амбиции ко мне, но уже через месяц увидел её в сопровождении охраны Кельмера, а потом узнал, что она переехала в его дом.
Обычная жизненная ситуация, казалось бы. Но для меня это стало предательством, выжегшим внутренности дотла. Чтобы чувствам и эмоциям не за что было зацепиться.
Именно тогда я попёрся в СМ, садо-мазо, чтобы на других идиотках вымещать собственную злость и несостоятельность. Потом прошел школу оргий, чтобы перестать воспринимать Веру единственной. И только через год, когда случайно выяснил, что Вера перескочила с Игоря на его отца, Кельмера-старшего, заказал панихиду и успокоился.
Зная эту семейку, неразборчивой Вере при них долго не задержаться. Но и мне она стала не нужна…
Вот только год вытравливая из себя чувства, я вообще разучился доверять женщинам. Пользоваться всегда умел, а доверять…
Полина.
Молодая глупенькая любопытная козявка. Она мне не пара, я в принципе не могу рассматривать ее для себя. Но что-то в ней меня тревожило. Беспокойство за необдуманные поступки? Да, безусловно. Ведь потом рано или поздно всплывет, что я знал о ее увлечении.
Но не только беспокойство. Оно отходило на второй, или даже на третий план. На первом было что-то еще.
Я вышел покурить на лоджию и взгляд сам собой наткнулся на закрытый шкаф с приблудой.
