В ванной комнате сразу видно, что хозяин здесь мужского пола. Стараюсь ничего не трогать. Аккуратно складываю свои вещи, быстро разбираюсь с кнопочками и кранами просторной душевой кабины. Смываю с себя жару и усталость. Жаль, что неловкость и дискомфорт от чужих людей, чужих запахов и чужой жизни смыть не получится. Как все было бы просто. А еще лучше зажмуриться покрепче, распахнуть глаза и обнаружить, что все это — дурацкий сон, а я дома в своей комнате, в своей кровати, а за окном любимый город, в котором я выросла, где осталась без присмотра могилка отца.
Неожиданно для самой себя хлюпаю носом.
Глава 3
Этель
Вытираюсь, накидываю халатик, что успела закинуть в чемодан при экстренных сборах. Смотрю на себя в зеркало. Глаза красные. Можно списать на шампунь, если будут вопросы.
Выскочив босиком в коридор, замираю в шаге от двери Артема. Оттуда жесткими басами громко дубасит музыка.
"На стене дрожит дизайнерская картинка в стеклянной рамке. Косясь на нее, ищу, во что можно переодеться. Здесь явно непринято ходить по дому в халате и домашних тапочках. Мои привычные шорты со спортивным топом тоже не подойдут.
Выбираю узкие белые брючки, черную футболку без принтов с простым V-образным вырезом и свои единственные босоножки, плетеные без каблука.
Наклоняюсь, чтобы убрать остальную одежду обратно в чемодан. Громкая музыка в соседней комнате не утихает. Рамка срывается со стены и летит на пол. Я не успеваю ее поймать. Ударившись о полку, она рассыпается на крупные осколки.
— Черт! — раздраженно швырнув в чемодан белый свитер, опускаюсь на колени, собираю осколки. — Ш-ш-ш… Ай… — жмурюсь от боли.
Из пореза между большим и указательным пальцем на левой руке начинает сочиться кровь. Она стекает прямо на мои белые брюки, образуя уродливые алые пятна.
Бросив стекла, выбегаю в ванную, глядя лишь себе под ноги, чтобы еще и полы чужого дома не заляпать. Врезаюсь со всей дури в твердое препятствие. Вижу перед собой сначала дорогие белые кроссовки, на которые тут же капает моя кровь. Затем светло-голубые джинсы, светлую футболку и наконец упираюсь в зло суженные серые глаза.
— Это были мои любимые кроссовки, — скрипит зубами парень. — Теперь придется выбросить.
— Вымыть не пробовал? — раздражаюсь в ответ.
