— Нельзя, — за врача зло отвечает родитель. — В машину иди.
Остаюсь на месте.
— И правда к ней сейчас лучше не надо, — поддерживает отца доктор. — Этель вкололи успокоительное, девочка будет спать. Она замерзла, испугалась. Лучше вечером. Не надо сейчас тревожить.
— Поехали, Артем. Ты еще успеешь в лицей, — зовет отец.
Стою. Не могу я отсюда уйти. Ноги вросли в бетонный пол, а сердце все еще нервно сжимается и ломится к Эле, пытаясь пробить ребра. Мне очень нужно ее увидеть, и я, пересиливая себя, дергаю отца за рукав и стараюсь сделать максимально умоляющие глаза. Кот из известного мультика не получился, но что-то в старшем Северове дернулось.
— Я просто увижу ее и все. Пожалуйста. Даже заходить в палату не буду.
— У тебя минута. Доктор, разрешите ему просто заглянуть в палату. Он будет паинькой. Будет ведь? — давит интонацией.
— Обещаю, — киваю в ответ.
— Ну хорошо, пойдем.
Врач ведет меня по коридору к одной из палат. Приоткрывает дверь. Отсюда хорошо видно, как моя девочка лежит под электроодеялом. Под него уходит тонкая мутная трубочка капельницы. Моя девочка все такая же бледная и растрепанная.
— Все, иди, мальчик. Пусть она отдохнет.
— Спасибо, — растерянно ответив, иду к отцу, как и обещал.
Спокойно сажусь в машину. Молча едем до дома. На улице уже светло. Я не помню, сколько не спал, но сейчас даже если попытаюсь, все равно не смогу, так что мне больше ничего не остается, как принять душ, переодеться и собраться в лицей.
— Поешь, Тёма, — просит бабушка. Она немного успокоилась, когда узнала, что с Элей все в порядке, и вечером мы заберем ее домой. — Горе ты мое, — вздыхает она. — Ну вот что ты вечно лезешь в самое пекло? Где неприятности, там мой внук, — грустно улыбается.
— Прости, — виновато опускаю взгляд в чашку кофе. Больше ничего не хочу. От мыслей о еде тошнит. — Ба, а давай к маме сходим, когда Этель выпишут. Втроем. Я соскучился, — в горле встает мерзкий ком. Чертовы нервы не выдерживают перегрузок.
— Обязательно сходим, — она подходит ко мне со спины, крепко обнимает, целует в макушку и, успокаиваясь, плавно раскачивается вместе со мной.
Я кутаюсь в ее родном запахе, там похожем на мамин.
— Хороший мой, — бабушка гладит меня по плечам.
— Доброе утро, — голос Ники шарашит по мне, будто ножовкой прошлись по металлу.
— Доброе?! — взрывает меня. Подскакиваю со стула, он со скрежетом отодвигается в сторону, заваливается спинкой назад, но не падает.
Бабушка делает несколько шагов в сторону, ловит меня за руку пытаясь успокоить.
— Да ты охренела в конец?! У тебя дочь в больнице, а утро доброе! Тебе вообще не интересно, как она?!
— Не повышай на меня голос, Артем. Паша держал меня в курсе случившегося.
